– Зачем рисуешь? Я могу тут все седлать, – проговорил Марк, поворачиваясь на стуле.
– Такое не сделаешь.
Она продолжала отмечать районы и секции.
– До этого какое было местоположение? Выведи на голограмме.
Послушный клик прозвучал в ту же секунду.
– Ну, что дальше?
Владимир, внимательно наблюдавший за суетными движениями Эллы, резко приблизился к доске. На карте квартала было отмечено две точки.
– Что было до этого? – спрашивал уже Владимир.
Марк, явно не понимающий правила игры, продолжал выводить координаты через голограмму.
– Тут он перемещался какой-то дугой, – Марк на секунду перевел глаза на свой монитор, а затем вернулся к доске.
Элла отшатнулась от получившего рисунка Владимир поддержал ее за локоть и мрачно заключил:
– Твою мать…
Неровные черные точки составляли узнаваемый рисунок, так хорошо видимый Марком из далека офиса. На него снова смотрело это чертово улыбающееся лицо.
***
Три часа. Всего три часа понадобилось, чтобы перейти от паники к четкому оглашению вердикта. Поиски трех работников ничего не дали, только завели с тупик. Но информацию пришла тогда, когда на нее больше никто не надеялся.
Едва слышны звон раздался из компьютера Марка. Гулкий, почти незначимый в любое другое время, сейчас он звучал оглушающе. Мигающая строчка, которая следовала за ним, приковала к себе коллег.
Ланцов А.В. │ СТАТУС: Изолятор 0-Δ. ДОСТУП: ЗАКРЫТ.
Эксперимент│ АL 41.2.
Слишком просто. Обыденно. Словно кусок мяса, снятый с производства. Элла резко присела на стул, покидая периметр своей доски. Смайл ехидно насмехался в ее отвернутую спину.
– Как? – она замахала руками, растеряно глядя на двух оставшихся союзников.
Владимир присел рядом. Знакомые инициалы часто мигали на голубоватом экране, и с каждым отображением приносили в голову новую мысль. Буквы, давно ставшие родными, гулко отзывались в сердце.
– Это точно он? – прошептала Элла над ухом Марка.
– Секунду, – пальцы быстро застучали. Всего через секунду коллега отрицательно помотал головой.
– В таком они не ошибаются, – почти беззвучно произнес Владимир.
Элла, теплевшая в себе остатки надежды, громко выдохнула. Каждая минута тянулась густой смолой через края сознания. Проползая скользкой змеей между разумами коллег, время оставляло их в смятении.
Отрицание. Это не может быть он. Только не его. Мысли троих синхронизировались, облекаясь в одну мрачную оболочку. Марк постукивал по клавиатуре в такт мигающей строке. Элла, покинув свое кресло, расхаживала взад-вперед, стараясь не бросать взгляд на ехидную доску. Владимир, словно замер у окна, наблюдая за прохожими.
Гнев. Да как они посмели? Его, капитана, посадить как преступника? Кто вообще это придумал? Элла резко вернулась к доске, стирая рукой остатки насмешки. Марк, вырывшийся из гипнотического плена мигающих символов, отъехал от экрана. Владимир аккуратно поправил железную руку, продолжая смотреть вниз.
Торг. Может, все не так плохо? Кратковременная реакция на стресс. Александру действительно было плохо. Просто сдали нервы, просто нужен перерыв. Изоляция всего на несколько часов, а потом его переведут в крыло реабилитации. Элла оттирала остатки маркера с руки. Марк, подъехавший к ней на кресле, посмотрел на остатки записей на доске. А Владимир наконец отвернувшись от окна, зашагал к компьютеру.
– Должна быть еще какая-то информация, – уверенно произнес он.
– Приписок не было, я проверил, – ответил Марк, отворачивая от доски.
– В другой базе могут быть сведения, – добавила Элла, возвращаясь к своему столу.
Марк, на секунду задумавшийся, со скрипом повернул колесики кресла и вернулся в рабочее положение.
– Ничего, – тихо заговорил он, бегая глазами по экрану.
Депрессия. Это конец. Окончательный и бесповоротный. Алекс. Уже бывший капитан, теперь официально психопреступник. Отчаяние, противно липнущее, не оставляющее ни на шаг. Что теперь будет? Как они будут без него? Элла сгорбилась в кресле, поджала под себя ноги, обвив руками колени. Марк, небрежно откинувший клавиатуру в сторону, запустил руки в волосы. Подпирая голову, он смотрел в одну точку не моргая. Владимир подошел ближе к коллегам. Каждому из них досталось по одобряющему жесту. Элла, ощутив прохладную кожаную перчатку на своем плече, подняла глаза на Владимира.
– Что теперь делать? – она знала, что ответа никто дать не сможет. Но не задав этот вопрос она бы себя не простила.
Марк сжал руку Владимира в ответ. Мужчина отметил про себя крепкость хватки. Но было в ней что-то болезненное, отчаянное, совсем лишенное гнева.