— Здравствуй, — холодно ответил Алекс, едва заметно кивнув.
Только сейчас девушке пришло в голову, что ее разговор на втором этаже был всего лишь разминкой для Лекса перед тем, как он увидит того, кого действительно ждал.
Зрительная перепалка могла продолжаться сколько угодно, но действовать нужно было как можно быстрее, и Александр это понимал. Рядом с ними показался один из мужчин в масках. Он что-то прошептал Лексу на незнакомом языке, а тот лишь жестом попросил его оставить их наедине.
Так они и стояли втроем на первом этаже книжного магазина. Окруженные тысячами реальных и вымышленных судеб, кровавыми следами и остатками страха тех, кто все-таки успел покинуть это место живым.
Элла нервно сглотнула. Ей казалось, что только она одна переживает сейчас. Мужчины явно знали друг друга, их будто связывало нечто большее, чем просто обычное знакомство.
— Ну что, пришел прогнать меня, как и в тот раз? — голос Лекса больше не был похож на взрослый. Он говорил словно ребенок, то ли искренне, то ли притворяясь. В его руке неожиданно появился пистолет. Элла так и не поняла, откуда он его достал, но Александр сразу заметил, что оружие его оппоненту передал мужчина в маске.
— Ты знаешь почему я так сделал, — Алекс говорил эмоционально. Он тщательно старался это скрыть, но рядом с Лексом это давалось ему тяжело. — Просто опусти оружие, и мы уйдем.
Он больше не приказывал. Теперь он мог только просить и надеяться, что Лекс согласится на его просьбу. Но вместо ответа последовал быстрый захват, и шея Эллы оказалась зажата бледной, сильной рукой Лекса. На виске она почувствовала холодное дуло пистолета.
— Если хотел со мной нормально поговорить, то нужно было сделать это раньше, — Лекс процедил это сквозь мелкие, белоснежные зубы, и покрепче сжал девушку, приготовившись утащить ее за собой.
Алекс выхватил оружие. Современный пистолет, подключенный к передовой системе искусственного интеллекта, резко устремился на Лекса. Икс замигал фиолетовым свечением. Его дуло стало больше, само основание увеличилось. Пистолет превращался в более устрашающее оружие.
"Риск девиации находится за пределами критической отметки. Цель подлежит уничтожение. Запрашивается согласие Капитана Ланцова", — роботизированный голос прозвучал только в наушнике Алекса.
— Ты ведь знаешь, что мой заряд достигнет тебя быстрее, чем ты успеешь это осознать, — сказал Алекс. В его голосе появилось больше уверенности, но Элла все еще улавливала нотки тревожности.
— Я знаю, что ты не выстрелишь, — подтрунивал его Лекс. — У тебя никогда не получалось. Капитан "0 убийств".
Александр посильнее сжал рукоятку своего оружия. Элла заметила, как костяшки его пальцев побледнели. Она чувствовала, что перепалка становится более личной и эмоциональной. Ей все еще хотелось жить. Кровь бурлила, отчаянно транспортируя весь кислород, который вдыхала девушка. Гипоксия, или же адреналин, привели ее к этому, она не до конца осознавала, но все же выкрикнула:
— Не ведись на его провокации!
Капитан опешил. Хватка Лекса немного ослабли. Они оба будто не замечали ее до этого, поглощенные своей перепалкой.
— Я не знаю, что между вами двумя произошло, но вашу ж мать, отпустите меня немедленно! — Ее голос сорвался на крик.
Она впилась зубами в так хорошо подставленную ей руку. Лекс отскочил в замешательстве. Воспользовавшись этим, Элла выхватила свой нож из его кармана, резко присела и вогнала лезвие как можно глубже, стараясь попасть в проекцию бедренной артерии. Шанс был ничтожно мал, но девушка решила, что даже этот процент стоит того. Алекс сразу понял, чего она добивается. Он одним быстрым движением успел выбить пистолет из руки Лекса, когда тот уже успел выстрелить. Пуля попала в соседний шкаф, заставив заткнуть уши своим громким звуком. Начальник и его подчиненная действовали как хорошо слаженный тандем. Алекс не ожидал такой физической подготовки от психиатра, а Элла не ожидала такой нерешительности от капитана.
Слухами полнился не только отдел психопреступлений, но и связанные с ним учебные заведения. Элла еще на младших курсах слышала истории об инспекторе безопасности, который построил карьеру без единого убийства. Одни говорили, что это невозможно и наверняка за ним кто-то подчищает трупы, другие же считали, что этот человек — образец гуманистической справедливости, который нашел возможность достигнуть своих целей и навести порядок без применения насилия. Девушка относила себя ко второй категории. Ее восхищали легенды о мужественном и справедливом инспекторе, который не попрал свои моральные принципы и остался человеком даже там, где это было сделать очень трудно. Сейчас она видела обратную сторону этой принципиальности. Или трусости?