Алекс бросил мяч и подскочил с кровати. С гулким стуком резиновый комок ударился о ножку кровати.
Она была не одна. Ее сопровождало двое охранников. Пока что это были люди, но скоро и их собирались заменить роботами.
Элла остановилась возле решетки, подошла вплотную. Он смотрел на нее со смесью надежды и трепета. Смотрел так, будто никогда раньше не видел, будто впервые разглядел ее настоящую.
— Открывайте клетку, мы его переводим. — Ее тон стал приказным, совсем не таким, как раньше. Охранники не решались с ней спорить, но один все же спросил:
— Зачем он вам нужен? Он же больной.
Элла смирила его жестким взглядом. Охранник немного отпрянул, будто за словами мог последовать удар.
— Вам был выслан документ, согласно которому вы сейчас исполняете этот приказ. Вы здесь не для того, чтобы давать оценочные суждения, лишенные доли интеллекта.
Алекс усмехнулся. Теперь она разговаривала как он.
Охранники переглянулись. Младший из них, припоминая недавнее обучение в полицейской академии, с видом всезнающего юриста заявил:
— Могу ли я взглянуть на документы? Стандарты перевода предполагают личный осмотр бумаг.
Элла резким движением достала из внутреннего кармана сложенный лист, словно репетировала это движение раньше. Золотая печать мелькнула в свете ламп, но уголок был слегка помят — будто его спешно прикрепили к чужому бланку.
— Приказ №478— Ш с личной визой министра, — её ноготь поскребся по подписи, оставляя малозаметную царапину на гелиевой ручке. — Ваши возражения? Или хотите объяснять задержку исполнения в трибунале?
Старший охранник прищурился, пытаясь разглядеть водяные знаки. Он точно помнил — настоящие приказы приходили на синей бумаге. Но когда его напарник потянулся к рации на поясе, Элла кашлянула:
— Кстати, отдел внутренних расследований уже в курсе о ваших внеплановых отлучений с поста? Вас обоих не было на месте во время моего прихода. Хотите добавить к делу неподчинение?
Пальцы охранника дрогнули, отпустив устройство, в котором уже послышался голос. Элла сразу узнала его – всего полчаса назад она слышала его своими ушами. Только перед ней он блеял, услышав мощные аргументы своей неправоты. А точнее, предложение о сделке. Маленький грешок начальника по безопасности остается в тайне, в замен на одну прекрасную вещь – свободу одного человека.
Уголок рта Алекса дёрнулся. Он узнал этот бланк — тот самый, что валялся в мусорной корзине во время их последней совместной операции. «Номер-то ты хоть поменяла, умничка?» — мысленно усмехнулся он, отмечая, как её левая рука непроизвольно сжимает край плаща. Знак волнения, который он так хорошо помнил.
Двое мужчин, после еще одного взгляда на бумагу, послушно приблизились к двери. По их лицам было видно, что они побаиваются того, кто здесь содержится. Может быть, роботы лучше бы справились с этой задачей?
Один из мужчин, тот, что был выше и толще, поправил значок старшего охранника и открыл дверь большим ключом. В этом отделении все еще не использовалось автоматическое открытие и не применялись ключ-карты. Руководство объясняло это тем, что новые технологии легче поддаются воздействую, их проще взломать. Они учли и то, что одна железная рука могла бы спокойно справиться с этой дверью. Механизмы конечности, подавляемые тюремным протоколом, позволяли руке откликаться только на простые команды – сжать, разжать. Даже сила сжатия была ограничена, не позволяя раздавить даже мяч, покоившийся в недрах камеры. Не то что чью-то кость.
Дверь со скрипом отъехала в сторону, но Алекс оставался за порогом. Старший охранник жестом приказал ему подойти. Оголяя наручники, он бросил:
— Руки. Через решетку.
Алекс с нарочитой покорностью просунул руки через железные прутья, ожидая привычного щелчка от закрытия наручников.
— Обойдемся без этого, – резко сказала Элла.
— Ты кто такая, чтобы… – начал было старший, но его младший напарник тихо кашлянул. Бледнея, он прошептал:
– Там… Начальник на связи. Говорит делать все, что она прикажет.
Старший охранник замер. Враждебная пелена постепенно сползала с глаз, сменяясь настороженностью. Он не спускал глаз с Эллы, оценивая эту девчонку заново.