— Вам был выслан документ, – холодно напомнила она. – Приказ аннулирован. Ведите себя соответственно.
Те лишь молча кивнули и отступили от двери.
Все было как во сне, и Алекс не верил, что это действительно с ним происходит.
— Где вещи? Я же просила их принести! — Элла повысила голос. Ей оставалось только топнуть ножкой, чтобы быть похожей на маленького капризного ребенка.
Алекс снова улыбнулся. На этот раз улыбка не осталась незамеченной, и девушка посмотрела на него своим привычным взглядом. Добрым, слегка наивным, и таким нежным.
— Извините, госпожа Элла Романовна, мы не знали, что все так серьезно, — старший охранник сделал ударение на титуле, будто пробуя его на вкус. — Мы ведь тут простые сторожа. Не все документы... успеваем читать.
Юная девушка, годившаяся ему в дочери, отчитывала его как мальчишку, и совсем не краснела. Чертовы работники отдела психопреступлений, всегда мнили о себе слишком много. Так он подумал, но не рискнул озвучить.
— Вы каждое распоряжение министра считаете несерьезным? — холодно сказала она. Ее взгляд снова стал колким. — Прошу вас немедленно принести вещи моего коллеги, иначе вам придется лично разговаривать с министром за неисполнение его приказов.
Мужчины переглянулись. Им ничего не оставалось, как повиноваться и выполнить указания. Один из них кивнул второму, тот было направился к складу с вещами, но Элла резко остановила их.
— Судя по вашим медлительным реакциям, вдвоём справитесь быстрее, — она бросила взгляд на часы. — У вас ровно семь минут, пока министр не запросит отчёт о передаче.
По побагровевшим лицам мужчин было видно, что девушка довела их до бешенства, но этого она добивались. Младший охранник нервно облизнул губы, вспомнив, как в прошлом месяце коллегу уволили за потерю ключей. Старший тяжело вздохнул — он уже видел таких самоуверенных куколок из министерства. Их приказы всегда пахли бедой.
Они громким шагом направились в другое крыло. До Эллы стали долетать обрывки фраз о ее несостоятельности, некомпетентности и юном возрасте.
Алекс все еще стоял в дверях камеры, наблюдая за представлением.
— Так вот какой ты стала, пока меня не было, — сказал он с улыбкой.
— Да, такой как ты, — ее голос наконец стал мягче и теперь он слышал прежнюю Эллу, которой она всегда была.
Они не виделись так долго, но он не мог заставить себя сдвинуться с места и подойти к ней ближе. Казалось, что она думала о том же, смотря ему в глаза и ожидая каких-то действий. Он всегда умел подавлять свои импульсы, иначе бы он не стал тем, кем являлся. Иначе бы он не оказался за решеткой. Но он знал, что в ней импульса всегда было больше. Она не боялась его, а подчинила себе и сумела обуздать. Направить его во благо не только себе, но и окружающим.
Элла сделала небольшой шаг вперед, все еще борясь с собой и своими чувствами. Он смотрел на нее и ждал. Ждал, когда нужно будет распахнуть руки и снова крепко сжать ее в своих объятиях.
Он не успел обдумать эту мысль до конца, как почувствовал мягкий цветочный шлейф ее духов и теплые, маленькие руки. Она крепко обвила его шею, еле дотягиваясь до нее, и уткнулась лицом в его широкую грудь, прикрытую тонкой тканью тюремной робы. Он только и успел, что распахнуть руки и крепко прижать ее к себе.
Сейчас он ни о чем не думал. Все пережитое за это время казалось далеким воспоминанием, страшным вымыслом, кошмаром, приснившимся во время лихорадки.
Теперь самым настоящим были ее объятия. Ее запах чистоты и духов. Ее теплое и маленькое тело, прижатое к нему со всей силой.
Весь этот спектакль с охранниками она разыграла только ради того, чтобы иметь возможность хотя бы на миг его обнять. Миг растянулся в вечность, и он больше не хотел ее отпускать. Никогда. Он шумно выдохнул в макушку ее темных, непослушных волос. И положил свою живую, крепкую ладонь ей на талию. Вторую свою руку, или не совсем свою, он все еще не хотел отпускать. Не хотел, чтобы она почувствовала холод металла, испугалась, и он снова лишился ее.
Элла слегка отпрянула от него и посмотрела в глаза. Увидев там секундный испуг и долю непонимания, она легким движениями взяла его вторую руку. Он повиновался, загипнотизированный ее движением. Девушка поднесла ее ближе к своему лицу, посмотрела на железные, так напоминающие человеческие, пальцы, и одним мягким, но уверенным движением положила руку себе на щеку. Алекс стоял, оторопев от неожиданности и переполненный чувством всепоглощающей нежности. Он не принимал новую часть себя, но она приняла. Значит, и он сможет.