На что молодой человек лишь улыбнулся и достал из-за спины букет.
— С выздоровлением! — он протянул ей большой букет белых пионов.
Они были без оберточной бумаги, словно он только что сорвал их с клумбы, но Элла знала, что здесь такие цветы не растут.
— Я хотел, чтобы капитан их вручил, но он слишком занят для этого, — вдруг добавил Марк.
Улыбка Эллы, которая появилась при виде букета, слегка потускнела.
— Он мог прийти хотя бы на выписку, — буркнула она, и улыбка совсем исчезла с ее лица.
Марк немного потупил глаза в пол, затем поднял их на Эллу и серьезно сказал:
— Элла, он спас тебе жизнь.
Она посмотрела на него с недоумением и переспросила:
— Он спас мне жизнь? Да он даже открытку отправить не захотел, — она сказала это злобно, но только лишь потому, что прятала за словами обиду.
Ее собеседник слегка почесал голову и опустил руку с букетом. Пионы теперь грустно смотрели вниз, а не на ту, кому предназначались.
Элла вздохнула, ей стало жаль.
— Прости, я не хотела злиться на тебя. И на него тоже. Просто он словно забыл о моем существовании.
— Он выбрал этот букет, но дарю его я, — Марк пожал плечами и снова поднял цветы, протягивая их Элле.
Она неуверенно протянула к ним руки, забирая себе и вдыхая их приятный аромат.
— Как он меня спас? — прямой вопрос девушки заставил коллегу снова потупить взгляд.
— Извини, Алекс просил не беспокоить тебя расспросами, —Марк вскинул свободную руку, изображая кавычки. — «Пусть восстановится в своем ритме», — с холодным оттенком он процитировал капитана.
Элла вздернула бровь.
— Это что, тайна? Наверняка все знают, и я имею право. Тем более я пострадала от этого больше всех.
Марк прикрыл дверь, сдаваясь под напором Эллы.
— Ладно, все равно не отстанешь, — он перешел на полушепот. — Он просто... он очень жестко себя корит за то, что допустил твое ранение. Думаю, ему стыдно смотреть тебе в глаза. А рассказывать, как он вытаскивал тебя из-под осколков окна, а потом часами дежурил у реанимации, пока его самого не увезли на капельницах... Для него это все равно что признаться в собственной слабости.
От разнесшихся по палате слов девушка присела. Совсем немного, на край кровати, но это давало ей хоть какое-то чувство опоры. Внезапное признание сжало металлическим обручем ее трепетавшее сердце, оставляя за собой гулкие, быстрые стуки и пронизывающие мысли.
Девушка все еще сжимала в руках букет, переводя взгляд с цветов на Марка и обратно. Молодой человек тоже всем видом показывал, что ему было неловко вести этот разговор. Будто колеблясь, он произнес:
— Извини, если я скажу еще хоть слово, он меня четвертует. Я и этого не должен был рассказывать.
Марк нервно почесывал голову, то и дело поглядывая на Эллу в ожидании ее реакции. Та лишь измученно ответила:
— Я понимаю, ничего страшного.
Ей оставалось только принять правила этой странной игры. Постичь туманную душу начальника и его загадочный разум было сложнее, но, когда дело касалось ее самой, все средства были хороши.
— Передай ему мою искреннюю благодарность, — она мягко кивнула, и Марк наконец выдохнул.
— Сама передашь, завтра ведь первый рабочий день после больничного, — коллега снова повеселел и ответил с улыбкой.
— Ага, первый день после первого дня, — саркастично сказала она.
Марк хохотнул.
— Хорошо, что они прислали именно тебя. Ты веселая.
Элла улыбнулась в ответ на комплимент и доброе выражение лица парня. Ей тяжело было скрывать сосущий комок чувств, но не хотелось снова напрягать Марка.
Тот открыл дверь и с шуточным поклоном пригласил ее пройти:
— Пойдемте, миледи. Карета ждет вас.
Элла встала с кровати, в последний раз огляделась и
снова улыбнулась. Теперь уже искренне. Она сделала нечто наподобие реверанса, который видела в учебниках по истории Средневековья, и вышла из палаты.