Кто-то из зрителей ахнул, пораженный происходящим. Элле тоже хотелось вскрикнуть — она ожидала чего угодно, но только не этого.
Незнакомец ждал, пока зал не погрузится в тишину, и останется лишь мелодичное звучание оркестра.
— Братья и сестры! Я приветствую вас здесь и сейчас. Я хочу поделиться с вами тем, что открыл мне Бог. Вы — не обычные люди. В каждом из вас есть божественная искра, которая привела вас сюда. Я же — лишь скромный проводник Господа. Я — Пастор.
Он почтительно поклонился, словно перед ним стоял сам Бог, и свет снова погас.
Дым медленно заполнял сцену, окутывая каждый уголок. Хор скрипок звучал все громче. Элла почувствовала сжимающийся комок внутри — музыка и атмосфера давили на нее. Это была не искра, а тревога, подкравшаяся сзади и утаскивающая в непроглядную тьму. Когда рука Александра коснулась ее, она резко отпрянула и отодвинулась к краю кресла.
— Я хотел проверить, на месте ли ты, — шепотом сказал капитан. Но слова, сказанные им, разлетались громом по залу и вызвали недовольное шиканье со всех сторон.
Элла неловко поежилась, пытаясь убедить себя, что все хорошо.
Но что было хорошего? Она сидела в странном окружении, наблюдала за бессмысленным представлением, в месте, где с ней могло произойти что угодно. Тревожные мысли разгонялись со скоростью света, быстро накрывая девушку чувством страха. Сердце затрепетало в груди и, казалось, заглушало звуки оркестра. Элла нервно вздохнула и сжала руки в кулаки, упираясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Она знала, что аутоагрессия ничем не поможет в такой ситуации, а только усугубит, но сейчас она не видела другого выхода. Боль быстро вернула ей рассудок, забирая взамен часть ментального здоровья. Элла заставила себя сосредоточиться на представлении.
Свет снова медленно заполнял зал, но теперь уже на сцене никого не было. Мужчина исчез, и некоторые из гостей стали наблюдать обрывки пронесшегося мимо красного плаща. Пастор был одновременно со всех сторон, но никто не мог уловить его взглядом.
Люди озадаченно крутили головами по сторонам, пытаясь выхватить своего мессию хотя бы на долю секунды, пока тот не возник перед ними.
Пастор снова оказался в центре бархатной сцены. Его глаза, полуприкрытые в благоговейном наслаждении, делали закрытое маской лицо еще менее человеческим. Он создавал эффект зловещей долины, не давая разглядеть в нем личность. Это выстраивало барьер между ним и гостями, решила Элла. Он ловко пользуется суматохой из масок, чтобы скрыть себя и свои истинные намерения, но девушка собиралась разгадать все до единого.
Толпа завороженно следила за мужчиной на сцене. Тот покачивался в такт музыке, создавая гипнотический эффект.
— Вы здесь, вы со мной, — повторял Пастор раз за разом. — Вы чувствуете, как ваше тело наполняется любовью. Она повсюду, она в каждой клеточке вашего тела. Вы — сосуд любви, созданный Богом. Вы пришли в этот мир, чтобы получать свою любовь и дарить ее другим. Вы те, кто заслуживает большего. Те, кому должна доставаться вся любовь. Вы те, на кого Господь пристально смотрит. Он ждет. Вашей любви и ваших действий. Так возьмите же их, здесь и сейчас! — последнюю фразу он прокричал на весь зал. — Здесь и сейчас, — тихо повторял Пастор.
Кто-то из гостей начал повторять за ним, вскидывая руки вверх, требуя любви.
— Я здесь ради Господа, ради любви! — выкрикнул подскочивший рядом мужчина.
Он сидел всего в нескольких рядах от Эллы, и та немного вздрогнула, когда он подскочил. В ее сознание проникала странная мысль. А что, если Пастор прав? Она ведь действительно заслуживает любви и хочет ее. С этой мыслью она посмотрела на Александра. Мужчина с невозмутимым лицом наблюдал за происходящим. Его глаза выражали холодную ясность, а руки, освобожденные от перчаток, спокойно лежали на подлокотниках кресла. Он даже не крутил пальцы и не дергал ногой, как это обычно делала девушка. Алекс спокойно наблюдал за всеми и делал выводы.
Насколько же они были разные, это удивляло Эллу. Ей всегда хотелось достичь такого спокойствия, как у Александра. В любой ситуации он оставался собой и мог принимать решения. Она же вскакивала от громких звуков и жутко переживала, что провалит задание из-за своей тревоги. Когда капитан давал ей это дело, он разве не предвидел того, что оно может оказаться Элле не по зубам?