Девушка шумно выдохнула и сильно сжала подлокотник своего кресла. Пальцы больно впивались в прохладную ткань, но ей было все равно. Она чуть ослабила хватку и начала поочередно постукивать каждым пальцем.
— Не сходи с ума, — спокойный голос Александра обрушился на нее.
Девушка не смотрела на него, но чувствовала, как он наблюдает за ее руками. Теплые пальцы накрыли ее нервную конечность, слегка придавливая своим весом сверху.
Теперь она посмотрела на Александра. Тот все так же был увлечен происходящим, наблюдая за Пастором. Казалось, что капитан совершенно не придает значения своему жесту, но Элле еще больше стало не по себе от его прикосновений.
Она выдернула руку из-под мужских пальцев и положила на свое колено.
Алекс, все так же не глядя на нее, отодвинул свою руку.
Для него это и правда было банально — поправить вышедший из строя механизм.
А для нее этот миг касания растянулся, обнажив всю абсурдность их положения. Здесь, в сердце чужой игры, его профессиональная отстраненность казалась ей не спасением, а самым изощренным наказанием. Она злилась не на его нравоучения, а на собственную потребность в них — на то, что его молчаливая поддержка значила для нее куда больше, чем следовало. И на то, что под маской Лорда Миракла она с мучительной ясностью различала черты человека, которого не имела права хотеть видеть.
Она с отвращением ловила себя на том, что ищет в его отстраненности скрытые знаки. На задании. Ты на задании – пульсировало в висках. Ирония ситуации была настолько горькой, что вызывала тошноту. Она, специалист по чужим мыслям и чувствам, оружие в руках Империума для соблюдения порядка, впала в собственный всплеск… Чего? Влечения? Одиночества? Потребности в одобрении кем-то большим и страшным? Она цеплялась за разумные, выверенные годами объяснения. И это на миг, лишь на миг, подарило ей чувство удовлетворения. Потому что признать всю гамму сложных чувств было страшнее, чем попасть под влияние Пастора.
Она посмотрела на сцену, стараясь выхватить то, что отвлечет от этих мыслей. Пастор, словно почувствовавший ее эмоции, посмотрел в глаза девушке.
— Я требую любви для всех вас! Униженных и оскорбленных, несчастных и непризнанных, сомневающихся и непринятых. Каждый из вас найдет здесь ту любовь, которую искал, и наполнится ею сполна.
Его речь попадала в самое сердце девушки, словно была произнесена исключительно для нее. Элла понимала, что это уловка, дешевая и старая как мир, но так хотела поверить Пастору.
Она мысленно одернула себя, когда подумала об этом. Как она может верить человеку, который издевается над людьми? Тому, кто втирается в доверие, а потом делает со своими жертвами все, что захочет? Его вряд ли можно было назвать человеком в моральном смысле. Все кадры увечий, описания насилия и пыток, которые Элла видела в большой старой папке, спустили ее с облаков на землю. Каждый из голосов несчастных, побывавших здесь, пытался докричаться до нее, просил о помощи. Женские мольбы, мужские просьбы, детский плач — все записи допроса смешались в одну, и мозг Эллы выдергивал самые жуткие подробности каждого случая.
Злость прилила к ней, сменяя разочарование. Она посмотрела на Пастора, готовая накинуться на него уже сейчас. Импульс был не настолько сильным, но достаточно ощутимым, чтобы Элла поняла — она не может проиграть. Не в этот раз и не ему.
Она подскочила с кресла, вскидывая руки вверх, и закричала:
— Я здесь, я с вами, Бог любит меня!
Пастор посмотрел на нее и одобрительно кивнул. Примеру Эллы последовали и другие гости. В каждой части зала все больше людей вскакивали со своих сидений и, как мантру, повторяли фразу своего пастуха.
Девушка не заметила, как и Александр встал, изображая благоговейный вид. Ему это хорошо удавалось, но она понимала, зачем он это делает.
Вскоре все закончилось. После того как все встали, Пастор объявил открытие вечера и испарился со сцены, пообещав вернуться.
Элла могла лишь выдохнуть. Настало время короткой передышки, но неумолимо приближалось главное событие вечера. Она быстро вышла из зала, стараясь хоть на пару минут остаться одной и не находиться под наблюдением Александра. Девушка протиснулась через толпу, оказавшись в коридоре. Из него она смотрела, куда направляются люди, и поспешила за ними.