— Куда?
— К парню. Они только недавно начали встречаться. Она не хотела огласки. А еще он, кажется, женат.
Элла вскинула бровь, наблюдая за реакцией Александра.
— Знаете его имя?
Виктор помотал головой.
— Нет. Она говорила, что познакомилась с ним через Фатум. Сказала, что у них 98% совместимости, у нее впервые такое.
— Фатум? — вопросительно посмотрел Александр. — Объясните, что это.
— FatumSecurus. Система знакомств от Империума, — быстро ответила Элла.
Мужчина ничего не ответил. Но в мыслях он заинтересовался, откуда Элла об этом знает.
— Да, безопасная судьба. Аня думала, что нашла его — свою судьбу, — добавил Виктор, покручивая кольцо на пальце.
Александр не спешил задавать новые вопросы. Просматривая все материалы дела, он стал делать вид, словно не замечает подозреваемого. Молчание со стороны инспектора затянулось, и Элла решилась нарушить тишину.
— Александр Владимирович, у нас еще есть вопросы к Виктору?
— Нет, — скучающе ответил капитан.
— Тогда, с вашего позволения, мы проведем сканирование, — Элла сделала несколько нажатий на своих часах.
— В наших полномочиях делать это без его согласия, — холодно отчеканил Александр.
Девушка, пропустив слова мимо ушей, запустила проверку.
Механический голос прозвучал с потолка, безразличный и четкий:
«Сканирование завершено. Коэффициент девиации: 0.51. Угрозы не представляет. Рекомендация: прекратить допрос».
Элла почти ощутимо выдохнула. Пятьдесят один. Всего на процент выше нейтральной зоны. Почти норма. Она была права — перед ними просто несчастный, запутавшийся человек.
— Видите? — она обернулась к Александру. — Он чист. Можно заканчивать.
Александр не двигался. Его взгляд был прикован не к Виктору, а к голографической проекции, где пульсировала диаграмма с цифрой 0.51.
— Чист? — тихо, почти для себя, повторил он. Потом его глаза медленно поднялись и уставились на Виктора. В них не было ни злости, ни подозрения — лишь холодная, хирургическая концентрация. — Интересно.
Он сделал шаг вперед.
— Виктор Андреевич. Вы упомянули, что ваша мать, Любовь Замятко, страдает деменцией.
— Да... — нервно кивнул тот.
— Согласно последнему мета-анализу Империума, — Александр говорил ровно, как будто зачитывал доклад, — у лиц, осуществляющих постоянный уход за родственниками с прогрессирующей нейродегенерацией, формируется устойчивый психоэмоциональный профиль. Хронический стресс, выгорание, комплекс вины... Это оставляет неизгладимый след на биоэлектрической активности мозга.
Элла замерла, начиная понимать, к чему он клонит.
— Средний коэффициент девиации в этой группе, — продолжал Александр, — не опускается ниже 0.65. Это — медицинский факт. Новая, но уже подтвержденная норма.
В воздухе повисла звенящая тишина.
— Объясните мне, — голос Александра стал ледяным и острым, как скальпель, — каким образом у вас показатель 0.51? Вы либо — уникальный медицинский феномен. Либо... ваш мозг научился обманывать не только меня, но и саму систему. Что скрывается за этой аномалией?
Взгляд Виктора на мгновение опустился. Скользнул по папке в руках Эллы, будто искал в ней защиту.
— Я просто… очень люблю маму, — тихо произнес Виктор. — И хочу облегчить ей жизнь. Разве это преступление?
Прямой, вопросительный взгляд сразу достиг цели. Лицо Александра почти ничего не выражало, но Элла видела, как плотно сомкнулись его челюсти.
— Виктор Андреевич, спасибо за беседу. Мы с вами свяжемся, если у нас будут вопросы, — сказала девушка и мило улыбнулась, стараясь сгладить витавшее в воздухе напряжение.
Виктор слегка улыбнулся в ответ. От нее он не чувствовал угрозы, но стоящий рядом мужчина слишком напрягал его. Жесткий и пронзительный взгляд капитана сменился на скучающий. Но мужчина следил за Виктором даже тогда, когда тот поднялся и направился к двери.
— Что думаешь? — спросила она у Александра, когда свидетель вышел.
— Он что-то не договаривает, — раздраженно ответил мужчина, держась за переносицу, предварительно сдвинув с нее очки.