— С виду обычный парень, ничего странного. Человек выживает, как может. А коэффициент в норме.
— Ты всегда такая эмпатичная, Элла? — мужчина бросил это колко, словно ставя в укор девушке ее же слова.
— Это моя работа, — пожала она плечами, не желая раздувать конфликт из-за мелкой придирки. Начальник выглядел раздраженным, почти озлобленным. Элла не понимала, в чем заключается причина его резкой смены настроения, и не хотела выяснять. Попасть под горячую руку капитана Ланцова было не лучшей идеей.
— Я оформлю заключение допроса в его характеристики, — пыталась сбежать Элла, прикрываясь делами.
— Стой, — остановил ее Александр. — Просмотри, что еще было в его документах. Мне кажется, я уже где-то его видел.
— Хорошо, — девушка кивнула, стараясь поскорее покинуть допросную.
Забежав за свой стол, Элла наконец выдохнула. Допрос прошел быстро, но показался ей очень напряженным. Подозрения
капитана не давали ей покоя, и она снова взялась за планшет. Ее руки пролистнули вверх материалы дела. Внизу, в разделе примечаний, значилась одна короткая надпись: «Дело 158, засекречено».
Глава 13. Внутри убийцы
I can't drown my demons, they know how to swim
Я с силой сжимал края раковины руками, стараясь как можно плотнее упереться костями в керамическое создание. Пальцы не слушались, временами слегка подрагивая, но я все сильнее их сжимал. Прогнать, изгнать эти мысли из головы, забыть о ней навсегда и больше никогда не представлять себе. Но ее образ каждый раз всплывал перед глазами. Я закрывал их и снова открывал. Но она всегда была здесь, со мной.
Я бросил тщетные попытки вывести ее из головы. Мои руки больше не чувствовали одинокую прохладу, и я посмотрел на себя в зеркало. Правое веко все еще подрагивало, выражение лица хотелось сделать спокойным, притвориться, что все хорошо. Но сейчас на меня никто не смотрел, и я наконец мог подумать, не оглядываясь на чью-либо реакцию.
Я приподнял брови, стараясь слегка расслабить верхние веки. На лбу проступили выразительные морщины и быстро скрылись с лица, когда я опустил брови.
Она была моей обсессией. Меня навязчиво тянуло к ней. Я не мог объяснить себе это чувство, оно не поддавалось рациональному описанию. Казалось, что это не было влюбленностью или физическим притяжением, но я всегда думал о ней. Мысли о ней прокрадывались во все уголки моего сознания, вскрывали каждый пласт моей жизни, создавая очередной диалог, который никогда не состоится.
Я мечтал о ней, но она не была моей мечтой. Я хотел быть рядом с ней, но не хотел ее. Ее васильковые, темные глаза преследовали меня. Я видел их перед сном, замечал при пробуждении, но они никогда мне не снились. Она никогда не приходила ко мне во сне, никогда не была его частью. Словно не занимала совсем никакого места в моих ежедневных размышлениях. Это было почти так же странно, как и то, что она поселилась в моей голове. При виде ее меня трясло, я крутил кольца на своих пальцах, стараясь отвлечься от ее пронзительного взгляда, но иногда все же попадал в его ловушку. Она смотрела на меня так, словно понимала, что я чувствую. Будто читала мысли и понемногу проникала в мою голову. Она точно знала, что стала частью моего разума, частью ежедневного ритуала. Я думал о ней, когда ехал на работу, предвкушая нашу неотвратимую встречу. Я думал о ней, когда возвращался домой, прокручивая в голове наш сегодняшний диалог и придумывая, что бы еще я мог в него добавить. Но никогда не добавлял, даже когда заходили похожие темы.
Она одновременно манила и отталкивала. Я видел в ней что-то тяжелое, глубокое, порочное. Была ли это перверсия или глубинная личная травма, отражающаяся только внутри ее сознания – я не знал, но это не мешало мне представлять каждый раз другой сценарий.
Я хотел ее понять. Она была загадкой, одновременно простой и открытой, но дьяволом во плоти. Я чувствовал в ней это, и она об этом знала.
Я видел это в ее темных глазах, совсем не похожих на голубые. Они посветлели лишь через пару месяцев нашего знакомства, словно она наконец начала открываться мне. Прежняя тяжесть в ее взгляде стала смягчаться, она смотрела на меня все чаще и все чаще стала обращаться ко мне.
Рабочие разговоры с ноткой личных и бытовых тем, профессиональные просьбы и вопросы – она давала понять, что я ей небезразличен.