Элла с вызовом посмотрела на Александра, давая понять, что тот довёл бедную женщину. Тот и сам прекрасно осознавал, что сделал, и смотрел на девушку, ожидая её действий. Та ещё раз бросила на него свирепый взгляд и подсела ближе к женщине.
— Наталья, — начала Элла, специально опуская отчество.
— Всё могло быть так хорошо, они бы поженились, родили деток. За что мне всё это? Почему со мной?
Она уже не закрывала лицо руками, просто смотрела в пол. Даже не поднимая глаз на своих собеседников.
«Анна — единственная дочь в семье», — расскажет после визита Александр, и это поставит всё на свои места. Не то чтобы потеря одного из нескольких детей причиняет меньше боли, но присутствие других её немного смягчает.
Элла слегка приобняла плачущую женщину за плечи, пытаясь хоть немного унять её дрожь.
Она не говорила ничего. Не считала нужным. Любые слова в этой ситуации казались лишними и были бы восприняты в штыки. Сказать о том, что жизнь на этом не заканчивается, или же добавить, что Наталья не одна такая и множество матерей по всему миру лишаются своих детей каждый день?
Все эти фразы были словно вторичными, бездушными. Они бы никогда не уняли боль материнского разбитого сердца и никогда бы не восполнили то ощущение, которое Наталья уже никогда не испытает.
Элла вспомнила свою маму. Каково бы ей было лишиться дочери? А каково было бы девушке лишиться матери? Сердце защемило от представленного ощущения, и Элла подавила слёзы, так стремительно подкатывавшиеся к её внутреннему веку.
— Вы его поймаете? — женщина подняла глаза сначала на Эллу, а затем перевела взгляд на Александра. Голос дрожал, но Наталья говорила твёрдо.
— Да, — ответил капитан. — Я вам обещаю.
Последний аккорд, сыгранный на разорвавшихся струнах материнской любви, прозвучал, как и ожидалось, — с горечью и благодарностью.
Женщина кивнула, оставляя за собой право ничего не отвечать.
Они вышли из здания стремительнее, чем зашли. Элла напоследок оглядела улицу. Стройный ряд одинаковых домов заполнял собой длинное пространство, оставляя место лишь серой, мокрой дороге.
Этот район не был похож на остальные в их городе. Он отчаянно пытался ухватиться за прошлое, привнося в свои постройки типичную американскую мечту. Мечту, которая не была нужна в их стране и совсем не вязалась с новым укладом общества.
Все стали жить проще, легче. Автоматизированное оборудование, роботы, занимающиеся бытовыми делами, а люди — творчеством. Всё, как и предрекали отцы-основатели. Но почему же они доверили решать свою судьбу машине?
Система Империум была разработана ещё в далёкие 2190-е годы, и с каждым годом её мощь нарастала. Добравшись до внедрения в правительственные организации лишь в 2100, система уже была у всех на слуху, поэтому никто не задавался вопросом, а зачем её, собственно, внедрили.
Эллу удивляло то, как удалось сохранить такой уголок прошлого спокойствия в их будоражащем мире. Система Империум знала лучше, что подходит людям. Знала их мысли, ещё не обрамлённые в оболочку действия.
— С родителями жертв всегда тяжело, — бросил фразу Алекс, словно пытаясь завязать с Эллой непринуждённую беседу.
— Да, их горе слишком сильное, чтобы в нём копаться.
— Ты хорошо держишься. Молодец, — слова были брошены как нечто обыденное и лёгкое, но они оба понимали — похвала от капитана стоит многого. — В следующий раз лучше не вступай в такой телесный контакт с родственниками пострадавших. Максимум — ободряющее поглаживание по плечу или по руке.
Алекс говорил чётко, почти методично.
«Он что, меня учит?» — удивилась Элла, но постаралась скрыть свою эмоцию от мужчины.
— Это создаёт для тебя лишнюю работу с собственными чувствами, — продолжал капитан. — Слишком проникаешься ситуацией, потом тяжелее будет её отпустить.
— Я понимаю. Не пропускать через себя чужую боль — это буквально первое, чему учат в меде.
Александр улыбнулся и повернул голову к девушке.