– Хоть кто-то это понял, – с улыбкой хмыкнул парень.
– А что мы будем делать? – девушка наигранно-наивно захлопала глазами, оглядывая всю комнату.
– Я покажу. Ты достойна того, чтобы увидеть весь процесс.
Ви замельтешил, подкатывая небольшой столик с инструментами.
– Ты с кем-то бывал тут до меня? – Элла нервно сглотнула. Ей нужно было узнать как можно больше информации перед тем, как ситуация зайдёт слишком далеко.
Ви засмеялся, откатывая стол подальше.
– Ты думаешь, твоя боль уникальна? – он смотрел на неё, как учителя смотрят на наивное дитя, совсем не понимающее, почему небо голубое. – Дженни, я видел, как она страдала.
– Кто?
Парень расхаживал по операционной, собирая разные инструменты, вовсе не замечая вопроса спутницы.
– Система назвала её лгуньей, а его – невиновным. Думаешь, это можно оставить просто так? – он резко обернулся. Его взгляд резко остановился на Элле. Смотря на неё непрерывно, он приказал: – Ложись.
– Нет, Ви, я не хочу.
Она попятилась назад. Сопротивление было частью плана, иначе он заподозрит, что жертва здесь вовсе не девушка.
– Стоять, – парень резко выхватил пистолет из-за пояса штанов. – Я сказал, ложись.
Он указал дулом на операционный стол и проводил Эллу взглядом, пока та наконец не повиновалась.
Присев на холодную клеёнку, девушка зашептала:
– Ты хочешь избавить меня от боли, как пытался спасти её, Виктор?
– Что? Откуда ты знаешь? – парень резко бросил на пол пистолет, который держал в руках. Жест был странным, но, взглянув на упавшее оружие, она поняла: «Всего лишь муляж». Чёрная жидкость быстро теряла очертания пистолета, превращаясь в лужу.
Парень, почти подбежав к Элле, замер на полпути.
Её лицо начало меняться. На глазах она превращалась совсем в другого человека. Она превращалась в неё.
Виктор замер, опасаясь подходить ближе. Те же золотистые волосы с двумя тёмными прядями впереди, та же горбинка на носу и смешная линия губ, постоянно складывающаяся в бантик. Нет, это была не Джейн, это была…
– Мел, – тихо произнёс он, всё так же стоя на месте. Комната вокруг стала сжиматься, давя на него обшарпанными стенами. Ржавые хирургические инструменты словно готовы были наброситься на него, и он выхватил один из них, пока те не напали первыми.
– Ты не имеешь права быть ею! – закричал Виктор, размахивая скальпелем, но всё ещё опасаясь подходить ближе.
– Ви… – голос, отражавшийся от стен, больше не принадлежал новой знакомой. – Остановись… Ты стал таким же, как он.
Родной взгляд её медовых глаз накрыл его с головой. Скальпель, который он так плотно зажимал в руке, вылетел на пол с громким звенящим звуком.
Упав на колени, Виктор схватился за голову.
– Это не можешь быть ты! Ты умерла! – он кричал пронзительно, так что Элле было тяжело прятаться за своей маской. Как физической, так и моральной. Ей тяжело было оставаться равнодушной.
Она привстала с кушетки и подошла к нему.
– Ты так хотел меня вернуть, так хотел спасти их всех, что я пришла сама.
Он смотрел на неё, не отрывая глаз. В его взгляде она видела всё – любовь, безумие, страх. Всё смешалось воедино, превращаясь в одну жгучую смесь.
– Прости, я должен был тебя спасти.
– Должен был. Но не сделал, – она подошла ближе и вплотную наклонилась к нему. Едва касаясь Виктора кончиками светлых волос, она поднесла руку к его подбородку. Приподняв его, она снова произнесла: – Тогда зачем мучаешь их?
Ошарашенный Виктор смотрел на девушку, не моргая.
– Я хотел их спасти, – сказал он сквозь слёзы. – Чтобы они не мучились, не жили с этой болью всю жизнь! – его голос сорвался на крик, продолжая безграничный поток слёз.
– И ты решил, что им лучше умереть, чем так жить?
– Да! Их бедные тела не должны такого выносить, а голова…
– Что голова?
– А голова не должна страдать от того, что сделали с телом!
– И ты возомнил себя Богом? Решаешь, кому жить, а кому умирать?
– НЕТ! Я хотел им помочь! – он закричал ещё пронзительней, чем до этого. От чего рука Эллы почти слетела с его подбородка, но она продолжала крепко держать его. Виктор должен был смотреть на неё. Смотреть и видеть Мел.
– Но кто дал тебе такое право? Кто просил тебя о помощи? – она наклонялась всё ближе. Почти упираясь в лоб парня собственным, она добавила: – Они ломали тела, а ты – души. Так какая разница?
– Я не такой, как он!
– Ты хуже. Он убивал лишь тело… А ты убиваешь даже их шанс на жизнь после боли.
Крик, мощный и звонкий, разлился по всему зданию. Доносясь в каждой комнате, он был слышен и в наушниках Александра.
«Эл, приготовься», – проникли в мозг Эллы слова начальника. Выходить из образа было нелегко, это сбивало её.