– Бумажные? Как они смогли сохраниться во рту до того, как их нашли детективы? – спросила Элла.
– Они были покрыты специфическим веществом, которое помогало бумаге не портиться, – ответил Владимир.
– И следы такого же странного вещества теперь есть и у нас, – задумчиво произнёс Марк.
– Возможно, он подкидывает нам зацепку, – сказал Александр, смотря куда-то сквозь коллег.
– Лекс странным образом связан со многими преступниками, которые нам попадаются, – подвёл итоги Марк. – Есть одна идейка, но дайте немного времени, хочу кое-что проверить.
***
Уголки бумаги неприятно покалывали пальцы. Даже его жёсткая и повидавшая многое кожа неприятно ныла под натиском настоящего целлюлозного изделия.
Он давно не получал от неё писем. Почти забыл, как выглядит её почерк. И рад был забыть, но она снова вспомнила о нём. Заглянув утром в почтовый ящик по старой и бесполезной привычке, он нашёл конверт.
Владимир снова пробежался глазами по строчкам ровного, почти машинописного почерка.
«Скажи ему, что я скучала. Мне было тяжело его оставить, до сих пор тяжело».
Чушь собачья. Если тебе было так тяжело, почему ты не вернулась? Почему не открыла, даже когда я пришёл?
«Мне не хватает Саши. И тебя. Надеюсь, вы оба сможете меня простить».
Простить? На что эта женщина надеется спустя столько лет? Прощение, серьёзно? Будто бы она не оставляла своего ребёнка одного, зная, что его отец может и не вернуться.
«Я не хочу больше ничего в этой жизни, только увидеть Сашу, хотя бы раз. Если ты позволишь. И если он согласится».
Ишь чего удумала. Сына хочет видеть. Раньше надо было головой думать.
Владимир свернул письмо, помещая его в желтоватый конверт. У жены сохранились сбережения, раз она смогла позволить себе такую бумагу. Или это были последние деньги, которые она отдала, чтобы наконец изменить то, что сама же натворила много лет назад.
– Что это у тебя? – послышался из-за плеча звонкий голос молодого коллеги.
– Да так, старая записка.
– На настоящей бумаге? Ну даёте. Вы ещё древнее, чем я думал.
Владимир улыбнулся, стараясь как можно быстрее завернуть письмо.
– Пойдём, у тебя же был план.
***
Пропитанная кофе салфетка быстро размазала по столу остатки напитка. Умудриться опрокинуть чашку с самого утра нужно было уметь. И Элла была в этом деле настоящим профессионалом. Тихо выругавшись, девушка с облегчением выдохнула. Никто из коллег ещё не пришёл, оставляя её одну разбираться со своей неудачей в этот ранний час.
Коричневатая лужа ускользала всё дальше, к учебникам по судебной психиатрии и университетским заметкам.
Элла перегнулась через весь стол, пытаясь спасти дорогие сердцу вещи. Подняв книгу повыше, она услышала лёгкий шелест падающей бумаги. Но пятно было важнее. Усердно оттерев его, чтобы никто по приходу не заметил её оплошности, она наконец распрощалась с салфетками возле ближайшей корзины.
Бумага, всё ещё поблёскивающая на полу возле её рабочего места, ни на секунду не оставляла мысли Эллы. Она аккуратно присела и подняла конверт. Слегка желтоватый, но не от старости, а от красящего пигмента, он переливался под светом лампы солнечными лучами. Повернув его, девушка заметила буквы на обратной стороне.
«Элле Романовне – коллеге и профессионалу».
Стройный почерк сразу намекал на своего владельца, и девушка шумно выдохнула.
Сердце сжалось ледяной коркой. Ещё одно письмо от Лекса. Ещё одно. Что ждать в этот раз? Локон покойной бабушки? Стыдное фото со старых соцсетей?
Она резким движением вскрыла конверт, не желая мучить ни себя, ни отправителя.
«Я пишу, чтобы рассказать свою историю, а не для того, чтобы тебя напугать. Я вижу, что ты меня понимаешь, и моя история повторяется сейчас с тобой».
Глаза сразу выхватили несостыковку. Очень лично, даже чересчур.
«Быть похожей не значит быть тобой, Лекс», – мысленно парировала она, но читала дальше, с каждым словом ощущая, как граница между преступником и жертвой размывается.
«Хочешь сказать, что ты особенная и тебя это не коснётся? Да, ты явно об этом подумала и сейчас гадаешь, как я узнал. Всё просто – я тоже так думал.
Истории о том, как работники отдела психопреступлений сходят с ума, ни для кого не новость. Их рассказывают каждому новичку, каждому новобранцу. А для тебя такой историей стал я.
Но это неплохо, я ни о чём не жалею. Если это поможет тебе приблизиться к истине, то я готов на такую жертву.
Всё началось после дела 58. Ты наверняка уже его раскопала, а если нет, то замучила Александра расспросами. Но ему это даже нравится, чувствовать себя важным и нужным. Не хочу скатываться в рассуждения о нём. Хоть он и играет важную роль, но это всё-таки моя история. Моя жизнь.