Она одним большим шагом переместила от картины к соседнему креслу и резко села. Слегка поправив одежду, Элла снова взглянула на собеседника. Теперь уже он чувствовал ее пронзительный взгляд у себя в душе.
Руки девушки сами потянулись к чашке с ее кофе. Делаю вид, что она совсем не обеспокоена тем, что кофе может оказаться отравленным, Элла сделала глоток.
Незнакомец все это время наблюдал за ней. Их безмолвный разговор одними лишь взглядами затягивался, но никто из них не собирался его заканчивать.
Элла, выказав все уважение, которое смогла в себе найти, продолжала смаковать кофе со спокойным видом. Тот, кто ее сюда позвал, тоже не отставал. Безмолвная перепалка перешла в попытку каждого из них выиграть в этом поединке.
— Элла...— не выдержал беловолосый незнакомец и начал свою речь. Но девушка тут же оборвала его:
— Так почему вы хотели поговорить со мной?
В ответ он лишь хмыкнул и снова склонил голову чуть в сторону.
— Вы ведь сами мне позвонили, — ответил он, и хитрая улыбка расползлась на его лице.
— Вы хотели поговорить именно со мной. Без наблюдателей, — продолжала отстаивать свой вопрос Элла. — Почему?
— Потому что Вы мне позвонили, — улыбка тут же исчезла с его лица. Он стал необычайно серьезен и холоден. А подчёркнутое Вы придавало ещё большего холода этой фразе.
— А если бы позвонил кто-то другой, Вы бы говорили с ним? — Элла перешла на такой же холодный тон, стараясь копировать собеседника, чем изрядно его раздражала.
— Да, я бы говорил с ним. Но не с таким удовольствием, как с Вами, Элла. С коллегой всегда приятно пообщаться.
Он так нарочито подчеркивал ее имя, что девушке стало немного не по себе. Лекс, или кем бы он ни был в действительности, продолжал смотреть в ее глаза, не отрываясь. Он не моргал, выжидая ее ход.
Теперь она поняла, почему чувствовала в нем это странное притяжение, одновременно отталкивающее, и завораживающее. Они были похожи, и он это явно знал. И не только это, а гораздо больше, чем она могла себе представить.
Он поставил кружку на стол, мысленно помечая 1— 0 в свою пользу и продолжил:
— Наверное было нелегко приходить сюда после того, что случилось с вами в детстве, — его голос стал мягким, сочувствующим, идеально сымитированным. – После нападения, и с оставшимся шрамом.
Он как заправский психотерапевт выворачивал наизнанку ее душу и жизнь.
Воздух перестал поступать в легкие. Он знал. Он не просто читал ее дело — он влез в самые потаенные уголки ее памяти, туда, куда не пускала она сама. Это была не атака. Это было нарушение. То самое, против которого не было защиты.
Начав перебирать фактами из ее биографии, он только подтолкнул ее к тому, что она хотела сделать.
Элла резко встала из-за стола, чашка с едва надпитым кофе со звоном оказалась на столе. Стремительные шаги сокращали дистанцию между девушкой и злополучным окном. Она открыла его настежь, впуская запах смерти в эту комнату.
«Это безумие», – кричал в ней голос разума. – Уничтожу все улики».
«А что у тебя осталось, кроме этого безумия?»– вмешался другой, затопленный яростью и болью.
Веревка, стянутая на шее еще недавно живого мужчины, была умело привязана к верхней балке над рамой окна. Элла выглянула в окно. Вид трупа нисколько ее не пугал.
Понимая, что нарушает все правила криминалистики, она крепко обхватила ноги мужчины, затягивая его туловище в пространство окна. Придерживая тело одной рукой, другой она быстрым движением вытащила небольшой нож из ботинка. Острое лезвие скользнуло по веревке, так крепко сжимающей уже посиневшую шею. Всей своей тяжестью тело повалилось на Эллу, но та перехватило его второй рукой, при этом аккуратно развернув нож.
Она медленно укладывала мужчину на пол, замечая при этом взбудораженный, практически восхищенный взгляд Лекса. Женская рука скользнула к покрывалу на одном из кресел. Синеватое полотно накрыло лицо мужчины.
— Если нравится напоминать людям об их травмах, то умей посмотреть и на свои, — сказала она и отшагнула от тела.