– Я чем-то могу помочь?
Александр мотнул головой, поглаживая ее руки, и коротко ответил:
– Да, не поднимать эту тему.
****
– Все-таки решил? – Владимир крутил стеклянный стакан в руке, пристально всматриваясь в спину сына.
– Да, ты был прав, – Александр не смотрел на отца, но в его голове отчетливо слышались нерешительные нотки. Владимир, который знал сына достаточно хорошо, мог точно сказать – тот переживает перед встречей с матерью. Переживает и надеется, что все пройдет хорошо.
– Я знаю, что тебе это тяжело далось, – сказал Владимир после пары глотков виски и гнетущей тишины.
– Мне тоже налей, – сын уже повернулся и теперь смотрел на него открыто, не скрывая своей нервозности.
– Вот так сижу с сыном и распиваю горячительные напитки. Кому скажи – не поверят, – хохотнул Владимир, открывая бутылку.
Алекс лишь слабо улыбнулся, присаживаясь на диван. Взяв из рук отца стакан и осушив его одним глотком, он еще несколько минут нервно крутил его в руках, а затем отставил в сторону.
– Держи меня в курсе, – произнес Владимир, когда сын уже стоял в проеме двери.
– Посмотрим, как пройдет, – ответил Александр и, уже направившись к выходу, внезапно остановился.
Владимир, поднявшийся с кресла, подошел ближе к сыну.
– Я не делал этого уже десяток лет точно, разрешишь?
Он раскрыл руки для объятий. На секунду Алекс смутился, даже сам не ожидая этого. Но согласился и не пожалел.
– Вариантов выбора не всегда только два, – проговорил отец полушепотом.
А затем быстро отстранился, поправляя очки сына.
– Так-то лучше.
***
Свет, отражавшийся от окон высотных зданий, слепил его и заставлял поправлять очки. Стремительно шагая к назначенной точке, он периодически сверялся с геопозицией на смарт-часах. Блеклый, старый район принуждал Алекса морщиться каждый раз, когда тот слышал очередной отвратительный запах.
Полуразрушенные дома, забитые свалки, грязные дети, бегающие вокруг – все окружение кричало об упадке этого квартала. Только одинокая, уже почти черная статуя Афины напоминала о том, что и сюда когда-то инвестировали.
Обойдя скульптуру матери-основательницы по кругу, Алекс еще раз взглянул на часы.
Прямо здесь они с матерью должны были встретиться. Именно такие координаты она указала. Оглядевшись по сторонам, мужчина искал мать глазами, даже не представляя, что ожидает увидеть.
Он рисовал себе эту встречу сотню раз, когда ему было 10. С каждым годом фантазии на эту тему менялись, их становилось меньше. И к 25 годам они и вовсе пропали. Поэтому, когда он получил письмо на настоящей бумаге, то даже не подозревал, что это может быть именно мать.
«Здравствуй, сынок».
Она начинала так, будто ничего не произошло. Словно не было всех этих лет отсутствия в его жизни. Словно это он бросил ее.
«Я спросила разрешение у твоего отца, и только после этого написала тебе. Не сердись на него, он не виноват, я сама очень просила разрешить тебе написать».
Прочитав эту строчку в первый раз, Алекс вскинул бровь. Хоть они с Владимиром и не были близки, между ними всегда сохранялась взаимная договоренность о молчаливом уважении.
«Я знаю, что натворила много всего, и ты не захочешь меня видеть после этого. Но недавно я была у врача и поняла, что так дальше продолжаться не может. Сынок, у меня рак. Последняя стадия, и ничего сделать нельзя. Я всю жизнь пряталась от тебя, от отца, хоронила в себе печаль и обиды. А сейчас они вылезли и добили меня болезнью. Я больше не могу отсиживаться в своей комнатушке. Хочу тебя увидеть, хотя бы последний раз в своей жизни.
Прости меня за все.
Мама».
В приложении к самому письму был указан адрес.
Алекс подпер рукой голову и тяжело вздохнул. Он понимал, что рано или поздно это случится – мать снова выйдет на связь, но совершенно этого не хотел. Поэтому, сидя в своем кресле и снова пробегаясь глазами по строчкам давно забытого почерка, он решил стать хорошим сыном для нее в последний раз.
Стоя возле потускневшей статуи, он прокручивал слова матери снова и снова. Запомнив письмо наизусть почти с первого раза, Алекс крутил в голове эти фразы каждый раз, когда оставался наедине.
Глаза кружили по периметру, оставляя после себя едва уловимый блеск от очков. За этим блеском, или в порыве собственной неожиданности, Алекс не заметил подошедшую к нему женщину.
– Саша? – послышалось откуда-то снизу.
Снова эта форма имени. Она привычно резанула по уху, оставляя после себя знакомое чувство одновременной тяжести и пустоты.
Алекс обернулся в поисках источника звука. Ссутулившаяся, почти сгорбленная женщина глядела на него снизу вверх опечаленными глазами.