– Эксперимент окончен, – будничным тоном сообщила Наоми кому-то в пустоту. – Остается только наблюдать.
Глава 25. Невинность. Неясность. Незнание
Марк откинулся на спинку кресла, перебирая медные пряди волос, отчего они взъерошились, будто подёрнутые статикой. Его брови сдвинулись в резкой складке над переносицей.
– Здесь что-то не сходится, – проворчал он сквозь зубы, ударяя карандашом по листу с распечатанными стихами. Бумага вздрогнула, едва не соскользнув со стола.
Элла медленно развернулась на скрипучем офисном кресле, зацепив взглядом его напряжённое лицо. Её пальцы замерли над клавиатурой, отражая мерцание экрана в ногтях с черным лаком.
– Ты о чём? – спросила она слегка приглушенным голосом, растягивая слова от усталости. Голос звучал лениво, но взгляд все еще выдавал интерес. Они бились над расшифровкой уже несколько дней, но так ничего и не нашли. Начав работу в этот день с утра пораньше, коллеги уже предвкушали недолгий перерыв на обед.
Марк откинул карандаш на стол и тот покатился, звякнув о чашку с остывшим кофе.
– Да вся эта песня. Крыжовники, сирени. Бред какой-то, – выдохнул он, жестикулируя так, что рукав его темной рубашки сполз к локтю, обнажив смарт-часы. Он не снимал их даже сейчас, когда они сидели в офисе в свой выходной.
Элла прищурилась, подперев подбородок ладонью. Её кольцо с крошечным черепом блеснуло в свете неоновой лампы. Она решила надеть его, когда только открыла глаза в 6 утра. Взгляду нужно было периодически за что-то цепляться, чтобы глаза окончательно не закрылись для долгого сна.
– А ты как хотел? Символизм. Только к чему отсылает, непонятно, – парировала она, играя в голосе лёгкой насмешкой.
– Иногда я не понимаю Лекса – проворчал Марк, ёрзая на стуле. Его кроссовки нервно постукивали по колесикам кресла, словно отбивая джазовый ритм.
– А разве когда-то понимал?
– Да, – кивнул парень. – Но это было слишком давно. Он всегда был чудиком.
Девушка фыркнула, резко откинув прядь волос со лба.
– Как ты красиво завуалировал слово "шиз", – серьезно произнесла она, но уголки губ дрогнули, выдавая сдерживаемый смех.
– Стараюсь, – Марк ухмыльнулся, нарочито развалившись в позе ковбоя из вестерна. – Тяжело называть человека шизом, когда жил с ним бок о бок.
Элла резко замерла, словно её кресло внезапно вросло в пол.
– Ты об этом никогда не говорил, – произнесла она тише, наклонившись вперёд. Её тени от ресниц легли на щёки синими полумесяцами.
Марк вздохнул, проводя ладонью по щетине на подбородке. Звук напоминал шорох наждачной бумаги.
– Это не такая важная часть нашего семейного древа.
– Но он же всё равно твой… родственник? – Элла пыталась подобрать подходящее слово. Её ноготь нервно забарабанил по пластику стола.
– Брат, – Марк резко встал, отчего кресло отъехало и ударилось в шкаф с грохотом.– Но я не особо люблю эту тему.
Элла на секунду замерла, удивленная услышанным.
Он начал шагать по кабинету, его силуэт мелькал между стеллажей, словно тень в театре теней.
– Но ко мне он хотя бы ночью не влазил в окно. И не отправляет кучи писем. Видимо, Алекс все же был ближе ему по духу.
Элла подняла бровь, наблюдая, как он яростно крутит ручку жалюзи, будто пытаясь вырвать её.
– Странно, что он ещё не отправил бумажное письмо. Посылки, записки – это всё понятно, а письмо вполне в его духе, – сказала она нарочито спокойно, хотя пальцы уже сжимали край стола до побеления костяшек. Ей не хотелось снова столкнуться с ним. При мысли о Лексе сердце предательски замирало, пропускало удар. А затем начинало биться с новой силой. Желание спрятаться от его цепких глаз никогда не покидало девушку при их редких встречах. Но было ли оно сильнее желания приблизиться и покопаться в его голове?
– Вообще-то прислал, – тихо призналась Элла. – И передавал тебе привет.
Марк молча уставился на девушку.
– Он писал о том, как сходил с ума и что во всем виновата система.
Марк привычно выдохнул.
– Как всегда. Чередует душеизлияния с шоком.
Элла кивнул, оставляя в глубине души страх того, что Марк захочет копнуть глубже. Но он не стал.
– Ты погоди, – Марк резко обернулся, указывая на неё карандашом, будто дирижёрской палочкой. – Сейчас расшифруем эту лабуду, и сама ему напишешь. Пусть хоть один раз в шоке будет он.
Элла рассмеялась, но смех вышел коротким, как выстрел.
– А каким он был? – спросила она, внезапно серьёзно. Её глаза сузились, словно пытались разглядеть призрак в углу комнаты.
Марк задумчиво прикусил нижнюю губу, глядя в потолок, где мерцала треснувшая люминесцентная лампа.