Алексей Дмитриевич замолчал, и несколько минут мы сидели, не говоря ни слова — просто смотрели на сосредоточенную Машу, которая лепила на бортике песочницы уже пятый куличик.
— Мне кажется, я его не люблю, — прошептала я — как разом в прорубь нырнула.
— Если бы ты его не любила, то не сказала бы сейчас «мне кажется», — тут же ответил Алексей Дмитриевич и наконец посмотрел на меня. Он действительно верил в то, что говорил, а ещё… явно желал донести до меня какую-то свою мысль. Возможно, выстраданную. — Понимаешь, Вика, любовь или нелюбовь — это в сущности очень просто, здесь не может быть никаких «кажется». Как только говоришь «кажется» — значит, всё совсем не так, просто ты не можешь разобраться в себе. Ты запуталась. Запуталась, скорее всего, потому что устала. Устала от лечения, устала чувствовать себя виноватой, что ничего не получается. Ты думаешь, что мучаешь мужа, вот и ограждаешь и его, и себя от чувств. Но это не выход.
— А где выход? — Я болезненно улыбнулась. — Я давно не могу его найти, как ни стараюсь.
— Возможно, потому что ты ищешь его одна? Попробуй открыть своё сердце и поговорить с мужем откровенно. Так, как ты говоришь со мной.
Я понимала, что Алексей Дмитриевич прав — я действительно никогда не открывала Владу своё сердце до конца. Я просто жила рядом с ним, пыталась быть хорошей и верной женой, но не откровенничала. Да и как мне было откровенничать? Я же знала, что он не поймёт и сразу уйдёт, вот и не желала его терять.
А может, Алексей Дмитриевич прав, и любовь к мужу у меня всё-таки есть? Не уверена…
— Честно говоря, Вик, я не верю, что ты бы вышла замуж не по любви, — вдруг рассмеялся Алексей Дмитриевич, удивив меня в который раз за сегодняшний день. — Может, я наивен, но я так чувствую. А ещё, знаешь… Если он тоже любит тебя, то вернётся. Потому что нет на свете того, что было бы невозможно принять в любимом человеке.
И тут я не выдержала.
— Даже если любимый человек сломал чужую жизнь?..
Он спокойно встретил мой ищущий, тревожный взгляд, ответив мне с твёрдой убеждённостью:
— Даже если так.
36
Несмотря на этот разговор с Алексеем Дмитриевичем, я так и не позвонила Владу.
Увы, но в том, что касается чувств, я привыкла прятать голову в песок. Да и не представляла я, что ему говорить. Вернись, я всё прощу? Точно не это.
Можно было бы, наверное, поведать про встречу с Алексеем Дмитриевичем, но Влад обязательно — первым делом, конечно! — поинтересовался бы, извинилась ли я. А я ещё даже не призналась Алексею Дмитриевичу, что являюсь той самой Викой, из-за которой он двенадцать лет провёл в колонии по обвинению в педофилии. И что мне на такое ответит Влад? Ничего хорошего.
Поэтому я решила ещё подождать, зная, что муж в любом случае должен как-то проявиться. И либо вернуться, либо приехать за дополнительными вещами и заявить про развод. Тогда и поговорим.
На следующий день, в четверг, я вновь приехала к Алексею Дмитриевичу, радуясь, что всю неделю стоит хорошая погода, а значит, он точно отправится гулять с внучкой… но вместо него неожиданно увидела на детской площадке незнакомую женщину примерно моего возраста.
Я надеялась, что это какая-нибудь няня, до тех пор, пока она не повернулась ко мне лицом — и я не заметила, что у неё глаза Алексея Дмитриевича. Да и других знакомых черт оказалось достаточно.
— Простите, — сказала я, останавливаясь шагах в десяти от неё, но продолжить не успела — Маша, заметив меня, бросилась вперёд с визгом, подбежала и схватила за руку, потащив за собой настолько стремительно, что я опешила.
— Маша! — укоризненно, но смеясь произнесла дочь Алексея Дмитриевича. Младшая дочь, судя по всему. Олеся. — Не надо навязываться!
— Эта! — ткнула в мою сторону пальцем девочка. — Тётя Вика! Эта! — Теперь тычка удостоилась Олеся. — Мама!
— Вот и познакомились, — хмыкнула женщина, глядя на дочь с умилением. — Погоди-ка, егоза, иди на горку. Вы что-то хотели узнать, да?
Она посмотрела на меня со спокойной симпатией — не возникало никаких сомнений: она не понимает, кто стоит перед ней.
— Да, — я кивнула. — Алексей Дмитриевич… Он же обычно гуляет с Машей…
— Ох, — она тут же помрачнела, и сердце у меня замерло, словно ледяной коркой покрывшись. — Папу пару часов назад на скорой в больницу увезли.
Я покачнулась, и видимо, настолько побледнела, что Олеся даже испугалась.
— Что с вами? — Она тут же подскочила ко мне и аккуратно взяла за плечо. — Вам плохо?