Сев на лавочку на детской площадке, я открыла карту, нашла район, где жила, когда училась в школе — сейчас там жила моя мать, — и попыталась выудить из памяти хотя бы что-то.
Мы точно ни на чём не ехали. Встретились у школы утром и шли пешком… недолго шли, минут пять-десять. Проходили мимо ёлки… Которая, наверное, стояла вот тут, возле магазина. А потом… куда мы направились потом? Вариантов-то много.
Поняв, что просто по карте ничего не определю, я включила «панорамы» и попыталась походить рядом с той «Пятёрочкой», возле которой, как мне сейчас казалось, и жил Алексей Дмитриевич.
Мне повезло: снимали зимой, и благодаря этому, увидев ёлку и вход в магазин, я наконец определилась с направлением. А заодно смогла вспомнить, что во дворе дома Алексея Дмитриевича был каток. Он находился там и сейчас — по крайней мере на фотографиях, — и теперь я знала, куда необходимо ехать.
Ещё полтора часа я потратила, добираясь до района своего детства. Испытывая смятение пополам с неловкостью, прошла мимо школы, где училась на протяжении одиннадцати лет, и где меня, кажется, презирали все без исключения, затем перебралась на другую сторону улицы, обогнула магазин, и — вот он, тот самый дом. И каток рядом. Правда, сейчас там не было никакого льда — только большая куча листьев.
Ни номер этажа, ни номер квартиры я, разумеется, не помнила. Но у подъезда на скамейке сидела очень старая женщина с клюкой, и я решила поинтересоваться у неё, надеясь, что мне повезёт хотя бы сейчас.
— Простите, — сказала я, подходя к бабушке поближе, — вы не знаете, в какой квартире живёт Алексей Дмитриевич Ломакин? Он работал учителем физкультуры в триста пятьдесят пятой школе…
Глаза женщины изумлённо округлились.
— Ну ты вспомнила! — воскликнула она, махнув рукой. — Жена-то Лёшика квартиру продала, чтобы ему адвоката оплатить! Переехали они давно.
— А… куда?
— Да откуда же я знаю? — пожала плечами собеседница. — Куда-то за город вроде. И я слышала, что потом ещё раз переезжали, после того как его старшая дочь вышла замуж.
Старшая дочь…
Кристина. Она была старше меня на шесть лет и заканчивала выпускной класс. А младшая, Олеся, училась тогда в начальной школе. Но, наверное, её перевели в другое учебное заведение — по крайней мере я в дальнейшем с ней в коридорах не сталкивалась.
— А телефона его у вас нет? — спросила я, и бабушка покачала головой.
В этот момент у меня было два варианта дальнейших действий — во-первых, попробовать порасспрашивать местных жителей — вдруг у кого-то остались контакты Алексея Дмитриевича? — а во-вторых — сдаться и поехать домой.
Но принять решение я не успела, поскольку со стороны подъезда послышался вдруг хрипловатый мужской голос:
— Вика!
9
Одно мгновение — пока не посмотрела на говорившего, — я думала, что умудрилась столкнуться с человеком, которого ищу… Но реальность оказалась гораздо прозаичнее.
Под козырьком стоял и курил Андрей Прозоров — мой одноклассник.
Точно, он ведь жил в одном доме с Ломакиным…
— Какая встреча, — хмыкнул Андрей, выпуская изо рта струю сизого дыма, — иди сюда, поговорим.
Общаться с Прозоровым не было никакого желания. Я прекрасно понимала, что он мне ничего не скажет. Если уж Нина словом не обмолвилась, хотя относилась ко мне явно лучше, чем Андрей…
Сестра Прозорова училась в одном классе с Кристиной Ломакиной и была её лучшей подругой. Нетрудно догадаться, как эта троица смотрела на меня после всего, что я сделала… Я для них была врагом номер один.
Но гадостей они мне никогда не говорили. Просто смотрели с ненавистью и игнорировали. Боялись любым своим действием навредить Алексею Дмитриевичу… Я точно помню язвительный рассказ мамы о том, как всех школьников и учителей директор собирала в актовом зале и объясняла, что любое поползновение в мою сторону почти наверняка будет расцениваться следствием как давление на свидетеля — а значит, ситуация станет ещё хуже.
Поэтому меня не трогали. Презирали молча.
— Извини, — я развернулась и попыталась уйти, — я тороплюсь…
— Нет-нет, погоди. — Андрей бросил недокуренную сигарету куда-то в сторону, подошёл ко мне и бесцеремонно схватил за локоть. — Мне просто интересно… Простите, Лидия Вячеславовна, я уведу ненадолго вашу собеседницу, надо кое-что прояснить…
— Давай-давай, Андрей, — кивнула бабушка, глядя на нас с любопытством старого человека, который смотрит сериал по телевизору. И добавила наставительно: — А курить бросай. Вредно это.