- Я не знал, - сказал он и запнулся.
- Не знал, каков ублюдок Лабруйяд? Я говорил тебе, каков он, но что с того? Все мы ублюдки. Я Бастард, помнишь?
- Но ты не позволяешь своим людям насиловать?
- Бога ради, - произнес Томас, повернувшись к нему. - Думаешь, жизнь такая простая штука? Может, она и проста на турнирах, милорд. Турнир - это понарошку. Ты на одной стороне или на другой, и никто не думает, что Господь занимает чью-либо сторону на турнире, и там есть маршалы, чтобы убедиться, что тебя не вынесут оттуда мертвым, а здесь маршалов нет.
Это просто война, война без конца, и всё, что ты можешь сделать - это попытаться не выбрать неправильную сторону. Но кто, во имя Господа, знает, какая сторона правильная? Зависит от того, где ты родился.
Я родился в Англии, но если бы я родился во Франции, я бы сражался за короля Иоанна и рассчитывал на то, что Бог будет на моей стороне. В то же время, я стараюсь не творить зло.
Не Бог весть какое правило, но это работает, а когда я творю зло, то произношу молитвы, жертвую церкви и притворяюсь, что моя совесть чиста.
- Ты творишь зло?
- Это война, - заметил Томас. - Наша задача - убивать. В Писании говорится, что никто не должен, но мы это делаем. Один ученый в Оксфорде сказал мне, что заповедь гласит, что мы не должны совершать убийство с умыслом, а это не то же самое, что не убивать в бою, но когда я поднимаю забрало какому-нибудь ублюдку и протыкаю мечом его глаз, это меня не слишком утешает.
- Тогда почему ты этим занимаешься?
Томас посмотрел на него почти враждебно.
- Потому что мне это нравится, - ответил он, - потому что у меня это хорошо получается. Потому что в темноте ночи я могу иногда убедить себя, что сражаюсь за всех бедняков, которые не могут сами за себя сражаться.
- А ты сражаешься за них?
Томас не ответил, а вместо этого окликнул человека, стоящего рядом с дверью фермы.
- Отец Левонн!
- Томас?
- Это тот ублюдок, который учинил все эти неприятности. Сир Роланд де Веррек.
- Милорд, - сказал священник, кланяясь Роланду.
- Мне нужно поговорить с Робби, отец, - промолвил Томас, - и присмотреть за Женевьевой. Может, ты найдешь сиру Роланду какие-нибудь сапоги?
- Сапоги? - удивился священник. - Здесь? Как?
- Ты же священник. Молись, молись, молись.
Томас снял тетиву с лука, коря себя за то, что не сделал этого раньше. Лук, надолго оставленный с натянутой тетивой, мог навсегда остаться согнутым, последовать за тетивой, как говорили лучники, и такой лук становился менее мощным.
Он свернул тетиву, спрятал ее в кошель и пошел в сторону фермы, освещенной слабым светом от тростниковой лучины. Робби сидел в загоне для коровы, который обычно был занят пегой коровой с одним рогом.
- У него была эта птица, - сказал Робби, как только Томас вошел через тяжелую дверь, - сокол. Он называл его каладрием.
- Я уже слышал это слово, - заметил Томас.
- Я думал, каладрии могут обнаружить в человеке болезнь! Но он пытался ее ослепить! Я убил птицу. Мне следовало и его убить!
Томас криво улыбнулся.
- Помню, как Женевьева убила священника, который ее пытал. Ты этого не одобрил. А теперь ты бы и сам убил священника?
Робби опустил голову и уставился на гнилую солому на полу коровника. Он некоторое время молчал, а потом пожал плечами.
- Здесь мой дядя, я имею в виду во Франции. Он ненамного меня старше, но все равно мой дядя. Он убил другого моего дядю, того, которого я любил.
- А этого дядю ты не любишь?
Робби покачал головой.
- Он меня пугает. Лорд Дуглас. Полагаю, теперь он глава моего клана.
- И чего он от тебя потребовал?
- Чтобы я дрался против англичан.
- Чего ты поклялся не делать, - напомнил Томас.
Робби кивнул и снова пожал плечами.
- А кардинал Бессьер освободил меня от этого обета.
- Кардинал Бессьер - скользкий кусок дерьма, - сказал Томас.
- Ага, знаю.
- Почему твой дядя здесь?
- Чтобы драться с англичанами, конечно же.
- И он ожидает, что ты будешь драться рядом с ним?
- Он этого хочет, но я сказал, что не могу нарушить клятву. Тогда он послал меня к Бессьеру, - он поднял взгляд на Томаса. - Орден Рыбака.
- Что, во имя Господа, это означает?
- Одиннадцать рыцарей, ну, было одиннадцать до сегодняшней ночи, поклявшихся найти..., - он внезапно остановился.
- Злобу, - закончил Томас.
- Ты знаешь, - уныло произнес Робби, - кардинал сказал, что ты знаешь. Он ненавидит тебя.
- Мне он тоже не нравится, - мягко ответил Томас.