– А тебе завидно?
Артём опешил, поняв, что угодил в ловушку. Затем снова дёрнул вниз козырёк кепки:
– Чего завидовать? Вот если бы это была Света с пятой улицы…
Самир присвистнул. По какой причине занимала она такое почётное положение среди мальчишек, Денис не понимал, но за право считать её объектом своей влюблённости бывали даже драки, поэтому, когда дело касалось Светы, лучше было молчать.
Ловили до ужина. Ротан клевал плохо, что с ним бывает редко. Артём с Самиром начали соревноваться и шли с равным счётом – по семь рыбин – когда клёв пропал совсем. За полчаса ни у кого так и не дёрнулся поплавок, и решили на сегодня сворачивать.
Трёх маленьких рыбок Денис хотел выпустить обратно в карьер, но при ребятах делать этого было никак нельзя, поэтому он донёс алюминиевый котелок до калитки, махнул Артёму и Самиру и поспешил к бочке: теперь в ней будут жить ротаны, а личинки комаров превратятся в корм.
В семичасовых новостях снова ни слова не было сказано про корабль. Денис взял тетрадку, карандаш и полез на чердак. Накидав на стул ватных телогреек и устроившись удобно, словно в кресле, он включил радиостанцию, проверил частоту – четырнадцать-триста – и принялся под шум пустого эфира рисовать корабли. Как должен выглядеть этот «Равенск»? Да и верно ли он запомнил название? Теперь Денис не был в этом уверен. Внезапно из динамика, после заряда помех, донёсся голос Луки:
– Здесь Ульяна, Дмитрий, Василий, Харитон… Я Лука, «Равенск», приём…
Денис схватил микрофон и вдавил кнопку передачи:
– Я Денис, я Денис! Слышу тебя, приём! Сказали, что ваш корабль пропал!
– Пропал? Где это сказали? Приём.
– По радио.
– Может, это не про наш, – ответил, чуть подумав, Лука. – Здесь был шторм, гроза, связь не проходила… – остатки фразы потонули в помехах, но Денис не стал переспрашивать.
– А, понятно! Я думал, что-то случилось. А страшно это – когда шторм? Приём.
– Я не боюсь. Хотя иногда волны прямо через палубу летят, а качает так, что всё падает и кажется, что корабль перевернётся. Приём.
– Ого! Хотел бы я тоже это увидеть!
Денис подстраивал маленькой ручкой частоту, стараясь сделать сигнал чище. Теперь он слышал в голосе Луки взрослые нотки, какую-то особую, должно быть морскую, не то хрипотцу, не то глушинку, показывающую, что это не обычный мальчик из городской школы. «Один этот голос сразу поставит тебя выше всех во дворе» – подумалось Денису.
Они проговорили ещё четверть часа: Денис рассказал о рыбалке. Оказалось, что Лука не знает такой рыбы – ротанов. В районе Павловского Посада, где находились дачи и откуда сейчас посылал в атмосферу сигналы дедушкин передатчик, ротаны считались бросовой рыбой, рыбой-сорняком. Но Денис рассказывал о них, как о местной диковине, достопримечательности. Рассказывал о том, что во время хорошего клёва они хватают даже голый крючок, что попадаются ротаны с другим ротаном внутри, что могут они долгое время прожить без воды. И Лука его слушал! Денис не мог знать, насколько интересны настоящему юнге с морским голосом рассказы школьника про ротанов, но раз слушает, отвечает, удивляется – значит, интересны?
– Мне пора, спасибо за связь, приём, – среди помех голос Луки зазвучал, как будто, более напряжённо.
– Тебе спасибо! Ты когда здесь будешь? Приём.
– Обычно в двадцать часов по Москве, двойка-ноль по Москве, на этой частоте, приём.
– Я буду! Приём!
– Хорошо. Конец связи!
– Конец связи! Приём! – Денис быстро записал частоту посередине листа с недорисованным кораблём. Хотелось кому-нибудь рассказать, какой у него теперь есть друг, и одновременно хотелось сохранять это в тайне. Хотелось сладкого чая с галетами.
Глава 4. Помеха
Если бы кто-нибудь в те июньские дни сказал радиолюбителям, что на частоте 14.300 спокойно общаются голосом два абонента, их удивлению не было бы предела: для всего остального мира здесь раздавалось лишь грозное, тревожное гудение. Ниже по диапазону можно было подслушать в эфире такой разговор:
– Работает Ульяна-Костя-Девять-Анна-Семён, приём.
– Ульяна-Костя-Девять-Анна-Семён, здесь Ульяна-Зоя-Три-Щука-Иван, приём.
– Ульяна-Зоя-Три-Щука-Иван, приветствую тебя, Боря. Слышимость пять-девять, пять-девять, приём.
– Тебе тоже пять-девять. На старой частоте работать невозможно: в районе 14.300 широкополосная помеха круглосуточно. На приёме.