— Сними это с себя, — приказал он.
Слёзы стекали по щекам, оставляя горячие дорожки на холодной коже. Я не могла вымолвить ни слова. Горло сжалось, сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться наружу.
Отвращение поднималось изнутри волной тошноты. Я зажала пальцы в кулаки, но не смогла пошевелиться.
Дыши. Думай. Не поддавайся страху.
— Ну же, — его голос стал тише. — Не заставляй меня ждать.
Он наслаждался этим. Ему нравилось видеть мой страх.
Я сделала глубокий, дрожащий вдох. Время застыло.
В голове мелькали тысячи вариантов — закричать, вырваться, вцепиться ногтями в его лицо… Но куда бежать? Он был быстрее, сильнее. Его пальцы, его голос, даже сама его тень на мне — всё напоминало о том, что он способен на всё.
Он псих. Он сам сказал это.
Медленно, с дрожащими руками, я начала поднимать свитер. Каждое движение давалось с невыносимым трудом, словно я пыталась выбраться из липкого, вязкого болота. Дэймон вдруг нетерпеливо дернул за край, и ткань скользнула вниз, обнажая мои плечи. Я осталась в одном белье — уязвимая, беззащитная, с горящими от стыда щеками.
Его взгляд пронзал, горячий и жадный, словно ласкающий огонь. Он приблизился, его дыхание обожгло мою шею.
— Красивая, — шепнул он. Пальцы скользнули к моей ключице, нежно, но властно очерчивая изгиб. — Очень красивая.
Дэймон провел ладонью по моей руке, легко, от плеча к запястью. Затем поднял мою ладонь к губам и прижался к ней поцелуем — не мягким, а требовательным, почти болезненным, больше похожим на укус. К горлу подступила волна отвращения, подкатывая вместе с тошнотой.
— А теперь… — его голос прозвучал хрипло, срываясь на нетерпение. — Давай продолжим. Сними лифчик.
Все внутри сжалось от ужаса. Горло свело судорогой, не позволяя даже вздохнуть. Я покачала головой, слезы беззвучно скатывались по щекам, смешиваясь с его поцелуем на моей руке. Отвращение разливалось по телу жгучей волной.
Дэймон усмехнулся, увидев мое сопротивление. В его глазах мелькнуло что-то хищное, холодное. Он не спешил, словно смакуя мое отчаяние.
— Ты же не хочешь, чтобы я сделал это сам? — прошептал он проведя пальцами по краю лифчика, задевая кожу. — Мне не сложно. Но тебе будет… неприятнее.
Я знала, что он не шутит.
— Я не буду этого делать! — наконец смогла я произнести.
Он усмехнулся, и резко одним змахом разорвал ткань лифчика по полам, даже повреждая свои руки, я испугавшись дрогнула и спрятала свою грудь. Его поступок был настолько грубым, настолько унизительным, что слова застряли в горле.
Дэймон же, казалось, был доволен произведенным эффектом. Он с каким-то странным удовлетворением разглядывал свои пораненные руки, словно царапины были боевыми шрамами. Затем его взгляд медленно переместился на меня, и улыбка стала еще шире, еще зловещее.
— Видишь, — прошептал он, облизывая капельку крови на пальце, — тебе не стоило сопротивляться.
Он наклонился ближе, его тело нависло надо мной, заслоняя лучи солнца. Я зажмурилась, готовясь к худшему. Его рука, словно хищный зверь, медленно скользнула вниз по моему животу, задержавшись на кромке трусиков.
— Не надо, — прошептала я.
Пальцы грубо ухватили резинку, беспощадно стягивая ткань вниз. Я попыталась воспротивиться, но острая, обжигающая боль от удара в бедро вырвала крик, парализовала волю.
— Не зли меня, — прошипел он, словно змея, — Ещё одно движение, и ты познаешь, что такое настоящая боль.
Ткань упала к коленям, и я почувствовала на себе его голодный, обжигающий взгляд.
— Такая невинная, — пробормотал он, обводя пальцами контур моего живота, словно художник, изучающий полотно.
Я закрыла глаза, молясь, чтобы это оказалось лишь кошмаром, порождением больного воображения. Никогда прежде я не представала обнаженной перед мужчиной, не ощущала себя столь беззащитной. Он словно исследовал меня, разглядывая каждую деталь. Резко отдернув руку от моей груди, он замер, сверлил взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую душу.
Затем, с притворной нежностью, он провел кончиками пальцев вокруг соска, не обращая внимания на мои беззвучные рыдания.
— Раздвинь ноги! — рявкнул он, и этот приказ пронзил меня ледяным ужасом.
Я разрыдалась в голос, захлебываясь слезами.
— Прошу тебя, Дэймон… Я… я никогда… Я… я девственница.
Он удивлённо приподнял бровь, а на его губах заиграла хищная полуулыбка.
— Девственница, значит? — протянул он, подхватывая мои ноги и разводя их шире. — Самая прекрасная жертва из всех, что у меня были.