Но хуже всего было то, что сегодня… я и сама почувствовала себя ею.
Лола лишь хмыкнула, небрежно поднялась с колен и выпрямилась.
— Ой, какие мы нервные, — усмехнулась она. — Прими реальность, девочка. Чем быстрее ты поймёшь, что у тебя нет выбора, тем легче будет выжить.
Я сжала зубы, чувствуя, как внутри все кипит от злости, страха и унижения. Внутренний голос кричал: ”борись!,” но тело отказывалось слушаться, слишком слабое после всего пережитого.
Лола повернулась к выходу, но задержалась у двери.
— Знаешь, мне жаль тебя. По-настоящему. Но таких, как ты, здесь много.
Я не ответила. Просто свернулась калачиком на кровати, сжимая простыню в кулаках.
Лола пожала плечами и вышла, оставив меня в пугающей тишине.
Я закрыла глаза, но не могла уснуть. Где-то за стенами этого дома шел обычный мир. Люди смеялись, гуляли, влюблялись, строили планы. А я… я стала ничем. Просто телом для утоления чужой похоти.
Но я не сдамся.
Нет.
Я выживу.
Я найду способ выбраться отсюда.
Даже если это будет стоить мне жизни.
Через некоторое время дверь распахнулась, и едва слышные шаги заставили моё сердце сжаться от тревоги. Я знала эти шаги.
Резко отшатнувшись назад, я ударилась спиной о жёсткое изголовье кровати. Напряжение сковало каждую клеточку моего тела. Он снова пришёл… снова возьмёт меня, как будто я ничего не значу.
Дэймон вошёл в комнату, приближаясь неторопливой, ленивой походкой. Сейчас он был не в рубашке, а в тёмно-синей футболке с воротником, с какой-то надписью на груди. Он выглядел расслабленным… слишком расслабленным.
Его равнодушный взгляд скользнул по мне, задержался на моём теле, скрытом лишь под полотенцем. Я затаила дыхание, вжимаясь в кровать.
Он усмехнулся, словно находя забавным моё отчаяние.
— Что, злой Деймон напугал тебя? — его голос прозвучал почти насмешливо.
Сев в кресло напротив, он не спеша достал из кармана сигарету, щёлкнул зажигалкой, и огонёк осветил его лицо на мгновение, прежде чем в воздухе повис лёгкий запах табака.
Я сглотнула, но горло пересохло. Страх сковал каждую клеточку тела, сжал в ледяные тиски. Я едва дышала, боясь спровоцировать его, боясь лишнего движения, будто любое неосторожное действие могло стать искрой для новой вспышки его жестокости.
Он лениво откинулся в кресле, затянулся сигаретой, выдыхая дым в сторону, и продолжил изучать меня, словно рассматривая хрупкую вещь, которая вот-вот сломается.
— Так забавно, как ты дрожишь, — хрипло усмехнулся он, прикрыв глаза от удовольствия, когда дым окутал его лицо. — Я что, и правда такой страшный?
Я сильнее прижала полотенце к груди, скрючилась, пытаясь стать меньше, незаметнее, но знала — это бесполезно. От него не спрятаться.
Он долго молчал, выкуривая сигарету.
— Знаешь, что меня больше всего раздражает? — он выпустил дым в мою сторону, — Когда играют жертву.
Я задрожала сильнее, но он только усмехнулся.
— У тебя есть два варианта, детка, — его голос опустился до хриплого шёпота, обволакивая, проникая под кожу. — Смириться и выжить. Или продолжать бороться… и сломаться.
Я молчала.
Страх сковывал меня, холодными иглами прорастая в груди. Я почти не чувствовала собственного дыхания, но всё же заставила себя заговорить:
— Я хочу уйти, — мой голос дрогнул. — Я случайно здесь оказалась…
Дэймон усмехнулся, прикрыв глаза, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Случайности не случайны, детка.
— Но я не шлюха… — мой шёпот утонул в тишине комнаты.
— Шлюхами не рождаются, ими становятся, малышка, — в уголке его губ мелькнула усмешка. Он затянулся, выпустил кольцо дыма, наблюдая за мной с ленивым интересом.
Я судорожно сглотнула, крепче сжимая полотенце на своём теле.
— Если в тебе осталось хоть что-то человеческое… просто отпусти меня, — мой голос был едва слышен, но каждое слово я выговаривала отчётливо. — И я забуду обо всём, что случилось.
Дэймон снова усмехнулся, держа сигарету между пальцами, и покачал головой, словно я сказала нечто до смешного наивное.
— Забудешь? — он поднял бровь, и его губы снова искривились в ленивой усмешке. — Ты правда думаешь, что я настолько глуп?
Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.
— Я никому не скажу. Клянусь.
Дэймон усмехнулся шире, стряхнул пепел в пепельницу, стоявшую на столике рядом.
— Знаешь, что самое забавное? — его голос стал почти дружелюбным. — Я даже не боюсь, что ты что-то расскажешь. Рассказывай всем что я изнасиловал тебя, мне насрать.