Это во всех нас сидит. Давно, с тех времен, когда полстраны сидело. И сейчас элита — или бывшие уголовники, или цеховики. Так сложилось. Так пока и живем.
В Париже это чувствуется особенно остро. Я сам иногда задумаюсь и иду по Фобур Сент-Оноре с таким лицом — арабы шарахаются.
Как пишет одна знакомая дончанка, «по большому счету, жизнь здесь не сильно изменилась, правда стреляют». И я, похоже, понимаю, чт? она имеет в виду.
Вы думаете, картина примерно такая?
«Мирную жизнь тихих, уютных поселков и цветущих сел Донбасса прервала война. Миллионы людей, привыкших к сытой, обеспеченной жизни, были вынуждены спасаться от разрухи, голода, разгула преступности, произвола вооруженных банд на улице, спасая имущество, бизнес, честь дочерей и свои жизни».
Да фиг там! Можете комментить как угодно, мои дорогие донецкие френды, но ведь я успел поработать в довоенном Донбассе, объездить все эти часов’яры, соледары и красноармейски. И пять лет поучиться в Донецке.
Как сейчас помню: едем на машине («едем» — громко сказано: петляем меж гигантских колдобин со скоростью один километр в час, возле развалин огромных заводов, на каждом из которых вывеска «Прием цветных металлов»). На дорогу перед нашей машиной неожиданно выскакивает местный стаханов: в руке разбитая бутылка, из тельняшки на груди хлещет кровища, он пьян вусмерть и гнет семиэтажные матюки, пытаясь просунуть голову к нам в машину, как буйвол во время сафари.
Разбомбленные дороги, разгул преступности, произвол вооруженных банд, полуголодное, а зимой и полухолодное существование — все это именно так и было, и до войны.
И не надо мне рассказывать, мол, не все так жили. Да, не все. Между Артема и Университетской последние десять лет был порядок (и какие-то уебищные чугунные скульптуры, но то такое). А горловки-макеевки-авдеевки-енакиевы?
«По большому счету, жизнь здесь не сильно изменилась, правда, стреляют». Но то такое.
Наши нравы
Вы меня, конечно, извините, граждане, но двигателем экономики и основой национального процветания является элементарное чувство собственного достоинства.
Вот идет утром по улице девица — типичная такая недавно киевлянка: порнотуфли на платформе со шпилькой, макияж вечерний, все дела — и тащит в руках огроменную сумку килограмм под сто. Может, родители из села эко-еды передали или, может, переезжает с одной квартиры на другую, поближе к цивилизации.
Я, конечно, помогу: мимо платформы со шпилькой просто так не пройдешь, но и нудную лекцию заодно прочитаю:
— С такой тяжестью нужно брать такси, девушка! Что же вы?
Она, конечно, сексуально вздыхает:
— На такси я не зарабатываю.
Вот и плохо, дорогуша. Потому что это элементарно: таскать такие тяжести — ниже человеческого достоинства, заедь за госграницу и у кого угодно спроси. Нужно бы изворачиваться, упираться, землю грызть, но кровь из носу — зарабатывать так, чтобы брать такси в таких случаях. А то ты себе позвоночник гробишь, таксист к вечеру детям шоколадки купить не может, а потом оба жалуетесь — Порошенко плохой.
У нас стандарты национального героя после советской власти нехреново так сдвинулись в сторону Святого Пролетария: почему-то считается, что старушка-мать, всю жизнь пропахавшая за копейки и к старости ничего, кроме этой же копейки, не скопившая, — это величественно и трогательно.
Ага. Потом такие трогательные старушки за пакет гречки ваше же будущее и просрут, не дрогнут. И обязательно найдутся их дочки и сыновья, которые тут же в каментах ща за них горой станут: автор-подлец, моя мама всю жизнь таскала тяжести, причем на сорокоградусном морозе и, конечно, без рукавиц, а потом несла эти тяжести за десять километров и, само собой, все время в гору, и разумеется, по колено в снегу под дождем через сопки и тайгу.
Почему-то считается, что шахтер-добытчик, всю жизнь в шахте, лежа на спине, долбивший уголь для родины, — это героично и примерообразно.
Двигатель экономики — элементарное чувство собственного достоинства. Не буду пить вонючий растворимый кофе из пластикового стаканчика в киоске — мне это претит! Не стану ехать в разваленной маршрутке-душегубке с упоротым в шансон водителем — я выше этого! Не стану тащить сумку в сто килограмм до остановки и потом таскаться с ней в метро — возьму такси! Заработаю. И таксист заработает. Так денежки понемногу и крутятся — в масштабах державы: за счет достоинства. А вы как думали?