А у нас предприимчивые и с аллергией на нищету либо уехали, либо остались и пошли в бандюки: лозунг «Обогащайтесь!» нам никто в массы не бросал. Вот что плохо.
Потому что народ у нас, конечно, волелюбний и працьовитий, но все вот ходят по раздолбанному асфальту на шпильках с сумками — и опаньки: едва ли не самая бедная страна в мире. А вы давайте дальше пышайтес подвигом нищих. Достоинство — это ж когда все время в гору, в снегу, сцепив зубы, молча, без рукавиц в сорокаградусный мороз.
23.09.14. Вопрос. Вот если сейчас проехать в сторону от нашей западной границы и послушать выпуск международных новостей, что вы услышите?
Список будет примерно такой:
— Эбола;
— Писториус;
— Мусульманские террористы;
— Ким Кардашьян.
Все. Об Украине — ни слова. Ни единого. Вроде и нет никакой войны на востоке Европы. В день выборов могут кратко упомянуть, мол, прошли выборы. И все. Тишина.
Скажите мне, почему мы никому, кроме нашей охреневшей восточной соседки, не интересны?
Почему мы только для нас самих — и то лишь в последний год! — стали значимы и уважаемы? А для всей остальной планеты по-прежнему — дальние, очень дальние земли, перед которыми мрачные врата с огромной надписью «Жопа мира»?
И даже не пробуйте сказать мне, что я не патриот: я патриот, может, и поболе вашего. Но правда есть правда: в Европе (не говорю уж об Америке) мы почти никому не интересны. Если не верите — опять же: отъедьте от нашей западной границы и послушайте выпуски международных новостей.
Почему так?
Я вам скажу, почему. Если встретите в тексте маты — просто их не читайте. Иначе не получится изложить мысль доходчиво.
Вы будете смеяться, но я напишу о киевском метро. Если даже вы не киевлянин — поймете, о чем я.
Мои друзья не дадут соврать — я редко сажусь за руль. Практически под моим домом — станция метро. Поэтому я не вижу смысла проводить время в пробке утром и вечером, тратиться на бензин и загрязнять выхлопами и без того оскорбительную киевскую действительность. Если есть возможность доехать на метро — я так и делаю.
Не то чтобы я уж так любил метро, но здесь куча народу, за которым интересно понаблюдать. Здесь и злобные утренние старухи с тяжеленными кравчучками (шо они, кстати, в них постоянно, бля, таскают? И по каким таким заданиям с утра ездят в ад?), и всегда одетые в черное западенские гастарбайтеры (они всегда чего-то обсуждают и тайком рассматривают столичных студенток), и мои любимые — томные офисные девицы, ради переезда в столицу купившие необходимую деловую обувь — невообразимые порнотуфли на толстенной платформе и с тонюсенькой шпилькой, как раз для щербатых киевских тротуаров… Но сейчас не об этом. Это все лирическая преамбула. Амбула будет драматической. И очень.
И я даже не о том, что и без того на глазах дряхлеющее и невероятно засранное метро засрали рекламой по самое не хочу, разместив ее везде, кроме сидений — и то только потому, что жопой не почитаешь, — и с честными глазами рассказывают нам, что плату за проезд надо повышать, ибо десятки миллионов откатов быстро заканчиваются. Я о другом.
Скажите мне честно: вас не приводят в оторопь объявления, которые читает та тетка, которую постоянно крутят в метро?
Никому из вас не кажется, что из этих низкокачественных старинных динамиков постоянно льется поток оскорблений?
Я сейчас принципиально не говорю о тембре, тоне и качестве этих жутковатых посылов лучей добра. Когда эта крепкая советская тетка (а она наверняка заслуженная работница метрополитена или шото в этом духе) начинает своим зычным контральто звеньевой животноводческой фермы из передового колхоза-миллионера вещать свое знаменитое «Не біжіть по ескалатору! Це може призвести до травмування себе або інших пасажирів!», иностранцы, которые привыкли к нежным переливам заграничных див-объявляльщиц в метро Берлина или Парижа, обычно пугаются и переспрашивают:
— Что она сейчас объявила? Война? Эвакуация? Нашли бомбу?
Я всегда отвечаю — не пугайтесь, это у нас в метро специальный тон, национальная особенность. Просто у нас такой фольклор, все в порядке. К этому привыкают. Во втором поколении.
Я сейчас не о том, что на украинской мове тетка говорит, как я на голландском. Я сейчас молчу о синтаксисе: звеньевая животноводческой бригады так примерно и должна строить сложносочиненные предложения («це може призвести до травмування себе»), об ударениях, которые бойкая миссис Метро ляпает, как бог на душу положит, не утруждаясь заглядыванием в словарь («Черг?вий по станції! Підійдіть до ескалатора!»), суржике продавщицы рынка («Слідкуйте за своїми дітьми») или идиотской статистике («За третій квартал поточного року кількість зупинень ескалатора без нагальних причин склала 324 рази, з яких 164 рази було здійснено…») и прочей тягомотной чухне, которой многословная тетка отрабатывает свое почетное место и звание. Длина киевских эскалаторов, особенно на центральных станциях, к сожалению, позволяет ей развернуться как следует.