Холодно, 6 утра. Обстрел. Немного побродив, иду к себе. Лежу и слушаю переговоры по рации в соседней комнате.
Пусть только будут живы. Пожалуйста. Опять сводит живот и комок подкатывает к горлу. Каждая минута — вечность.
Вчера мне позвонила мама и сказала, что хочет отдать ключи от моей квартиры одному, ну назовем это так — человеку, чтобы он там мог скрываться от военкомата. Я стою возле танка. Вдали идет бой. А она мне рассказывает, что у меня в квартире будет жить тот, кто не хочет ехать на войну. Вот что за ирония судьбы. Т. е. я буду каждый раз собираться на войну и видеть абсолютно здорового мужика, который…
В общем, у меня вчера случился когнитивный диссонанс. Пацаны меня весь вечер успокоить не могли. Может, кто-то сможет мне объяснить, как человеку может спаться спокойно, когда…
Наконец-то по рации передали, что раненых нет.
И вот только я это дописала, как упали грады. Очень близко. Связи нет.
Немного поспала. Руки уже не так трусятся.
Подъезжая к Мебельке, разминулась с танчиком. Шел бой полным ходом. Пообнимавшись со всеми, пошла искать ротного. Он на ленте (широкой прямой дороге, ведущей прямиком к полю боя) корректировал огонь. Вышка передает: «6-й выстрел. По цели. 7-й — по цели. 8-й — по цели. Взрыв! На ленте! Не слышу работу нашего танка!» Зарево, грохот. И вдруг такая повисла тишина. Я к Леше, командиру роты с позывным «Комендант». Что делать? Он пытается связаться с секретом, чтобы узнать, что там на передке происходит. Те докладывают, что наш танк подбит.
Я судорожно пытаюсь набрать взводного с того поста. Бегу к машине. Завожу. Подъезжаю к блокпосту и пытаюсь что-то рассмотреть в темноте на той стороне ленты. А это более километра. Ротного тут уже нет. Бойцы говорят, он побежал заводить бэху. Я стою и всматриваюсь туда, откуда валит эта звенящая тишина. Наконец дозваниваюсь Кроне, взводному на тех позициях. «Андрюха, что видишь? Что с танкистами?» А он мне: «Что там у вас происходит?» Я вспоминаю, что он уже 2 дня как в увале.
Мне казалось, что я стою в нерешительности на этой ленте целую вечность. А бэха все не едет. В голове только крутилось: у тебя есть только 3 минуты, чтобы остановить артериальное кровотечение. Сажусь за руль и еду. Не включая фар. Светит луна. В голове: они будут стрелять по всему, что попытается подъехать к танку. Или, может, нет. Фиг с ним. Там Юра Ветер и его пацаны. А если… Нет. Они обязательно должны быть живы. Они живы. Живы. Как мантра.
Страшно, аж внутри все сжалось. Знаете. В животе. Комок ползет к горлу. Каждый вдох может быть последним. И тут я вижу 3 фигуры на ленте. В кромешной тьме. Они все трое стоят. Значит, даже если и ранены, то не сильно. Я им: садитесь, быстро. Открываю двери. Ветер, командир танка, проверяет, чтобы бойцы разместились в боковом проходе. Закрывает двери и уже только потом садится на пассажирское сидение. Пока разворачиваюсь, пытаюсь узнать, какие травмы и не контужены ли. Юра говорит быстро и запинаясь. Понимаю, что в шоке, но контузии нет. Едем в сторону опорного пункта. Навстречу в темноте летит бэха. Поравнявшись с ней, останавливаюсь. На бэхе Комендант. Кричит: «Что с танкистами? Живы?» Отвечаю, что всех забрала, не ранены. Он говорит, что поедет к танку. А я еду на Мебельку. Заезжаю во двор.
Все кидаются к ним, чтобы узнать, ранены или нет и какая нужна помощь.
Стою. Пытаюсь закрыть машину. Руки трусятся так, что не могу попасть ключом в замок. Подходит командир танка. Я его обнимаю и замираю. Он весь в соляре и запахе гари. Просто живой. Живой. Живой. Они просто живы.
Смотрели видео о ребятах с 5-го блокпоста. На одном показан поселок Красный Партизан: сепары рассказывают, как именно захватывали, как ненавидят Украину и все, что с ней связано. На втором пленные у стены, истекающие кровью раненые, убитые с открытыми стеклянными глазами. Видео мне скинул ротный, когда я ездила сегодня на девятину. Интернет тут ни к черту. Скинула его ребятам через блютуз.
С мазохистской болью все пересматривали это видео. А потом ходили по лагерю как мрачные призраки. Вспоминали тех, кто погиб. Кто и где с ними служил, на какие задания ходили. Выдвигали версии, как это могло произойти.
Такие видео обязательно нужно смотреть.
Это позволяет создать правильный образ врага. Безжалостного и подлого. Я не могу писать о том, что я знаю дополнительно о тех событиях. Но я уверена на сто процентов, что я, да и все наши, будем ненавидеть путинскую росию всю жизнь. Я смотрела на лица бойцов, когда они всматривались в экран телефона, снова и снова пересматривая ужасные кадры. Ходящие желваки, сжатые в кулаки руки, мрачный взгляд. Боль, ненависть, бессилие. Это гремучая смесь.