Лес. Холодный, искрящийся инеем. Ровные ряды деревьев позволяют смотреть далеко вперед. Белый пушистый снег и серебристые от мороза стволы деревьев. Там, на той опушке, всего пару дней назад Ток сделал свой последний вздох. Большая часть осколков прошла мимо. Но один попал прямо в сердце. Пока ребята донесли его до позиций, он был мертв. Они просто не могли ничего сделать.
Именно такая смерть — самая частая, с которой я сталкивалась на войне. Пару миллиметров вправо или влево — и ты живой. Но…
Серега Ток никогда не рассказывал о своих заданиях. Он просто брал винтовку и уходил. Надолго. Иногда на несколько дней. Когда один, когда со своим помощником Бушем, парнишкой лет двадцати. Мне казалось что Серега стал для него отцом. Буш всегда слушал его и спрашивал совета. Как помощник снайпера, он должен был его прикрывать и помогать на разных заданиях. За год службы они стали друг другу родными.
Мне очень сложно представить, что творилось в голове у этого ребенка, когда он вернулся в их блиндаж и уснул там, но уже один.
Андрей собрал вещи Тока. Точнее, просто забрал то, что подготовил Буш. На прощание я снова обнимала всех, но в этот раз по-другому. Так, чтобы сохранить частички их тепла в своей душе. Чтобы помнить их сердца, если вдруг это будут наши последние объятия. Броник, куча одежды и бушлат. Но создавалось впечатление, что частичку тепла ты все-таки забираешь с собой.
Уезжая, чувствую вину. Еще каких-то пару километров, и ты в безопасности. А ребята будут там гибнуть. Жить в холоде и страхе, пока ты в теплой постели будешь лениво переводить будильник еще на 10 минут вперед.
Но впереди были эти пару километров, и хотелось проехать их живыми.
Позиции Волги на тот момент находились на самом переднем крае. За ними была Авдеевка. А уже за городом стояла арта. И именно по объектам инфраструктуры города и арте старались попасть русские. И именно эти места нам нужно было проехать.
Я помню, что, подъезжая к РОПу (ротному опорному пункту), мы увидели, как навстречу со всех ног метется собака. Вокруг все свистело, гремело и стреляло. Так что определить, куда именно прилетают снаряды, да еще в плотной городской застройке, просто невозможно. Но вот собака. Я уже не раз такое видела. Так быстро собаки бегут только от разрывов. А нам нужно было ехать именно туда. Так как была только одна дорога домой. Солдат нет на блокпосту — значит, обстрел ведется очень точно и как раз по этой позиции. Помню, как тогда сказала Андрею, что это очень-очень плохо. Но нам повезло. Мы проскочили.
А впереди еще такая же дорога в несколько десятков километров через наши позиции, на которые выезжает арта. И по которой стреляют практически без остановки.
И вот еще час. И мы уже за Карловкой. Эти несколько часов поездки были адом. В котором нам чудом удалось выжить. Но это звучит на самом деле смешно. Всего несколько часов на передовой. Там, где наши бойцы находятся уже год. День изо дня выживая в этом аду. День изо дня преодолевая эти дороги. Отражая атаки. Укрываясь от обстрелов. Сдерживая наступление Мордора ценой жизни и счастья своих семей.
Армия — это закрытый элитный клуб. Когда ты, волонтер, приезжаешь к солдатам, они будут тебе безмерно благодарны. Возможно, проведут по позициям и даже оставят на ночлег. Но ты будешь гостем этого клуба. Тебе окажут радушный прием, но никогда не возложат на тебя обязательства.
Чтобы стать членом этого клуба, нужно доказать свою преданность и пройти ряд испытаний. Кто-то получает картбланш, лишь подписав контракт. А кому-то нужно день изо дня доказывать, что он достоин доверия.
Помню, как ездила в 20-й бат в 2014–2015 годах как волонтер. Ты вроде бы рядом. Но ты не с ними.
Ты хочешь быть как можно дальше от «мирных». Кожей чувствуешь угрозу от них. Их ненависть, злобу и боль. Ощущаешь косые взгляды и слышишь оскорбления, летящие тебе в спину.
Волонтер — между «мирными» и армией. И это так сложно. Ты каждый раз, уезжая, как бы предаешь солдат. Как бы оставляешь их там одних. Бежишь в свою теплую гражданскую квартирку. Нет, конечно, ты делаешь все, что только можешь, чтобы найти деньги, собрать, купить, привезти…. Но тот момент, когда уезжаешь с позиций, разрывает тебе сердце. Ведь когда вернешься, кого-то может уже не быть. Вот тот веселый, совсем еще молоденький паренек погибнет при минометном обстреле. А дед, который тебя угощал борщом, подорвется на растяжке, когда будет вытаскивать раненого побратима.