На опорник мы пришли по своим делам, заранее сообщив о приходе по рации, как полагается, но у них сменился наряд, не передали, забыли, не до того было… та хули объяснять, у пехоты всегда так (гггы)…
— Стоять-бояться, фраера. Хто такие? — послышался слева гнусавый, приблатненный голос. Пиздеть особо не буду, не заметил заранее я этого урку и не ожидал его там заметить.
— А хто спрашивает? — так же ответил я.
— Я спрашиваю!
— Спрашивать с гадов будешь, а у меня можешь поинтересоваться.
После паузы в секунды три из зеленки послышался ответ:
— Шоб ты понимал, у меня тут плетка, РПГ и гранат, блябуду, трохы есть, приколетесь, если шо, гы)
— Сары́, братан, шоб сам не прикололся. Свои мы, по рации долаживали, шо будем, пароль «Ингулец», если шо.
— Та я ебу, на вас не написано, шо свои, ну раз пароль знаете, то салам, пацаны, тада. У нас щас бугров нет: один на курсах, а второй на больничку спрыгнул 10 дней назад, гггы, — ко́сарь. Мы тут рулим пока без них. Кароче, движ на людско́м ход? — гы, ну ты понял-гы.
Разговор сопровождался типичной жестикуляцией, на пальцах (конечно же) набиты перстни. Мимика собеседника была жива и улыбчива. Во рту часто обнажалась желтая фикса, которая завершала образ типичного урки.
Это не пугало и не смущало. Обычный человек. Мы покурили, согласовали работы и собирались идти.
— Сышите, пацаны, маякните в блиндаж, шоб Борода топил сюда, а я вас чаем угощу нормальным.
— Братан, ты чай мне предлагаешь или «чай»? — спросил я, иронично улыбаясь.
— Та щас, блябуду, наварю такого яда, шо зубы посинеют, брати́ш, понял-да. Гы. Бо я шота попутал и встрэтил не по-людски, щас исправим.
— Базар-вокзал)
Пока Борода одевался менять нашего нового знакомого, мы сами нашли, что нам надо, и пошли заниматься делами. На ВОПе порядок, БМП в капонире с теплым двигателем (греют через каждые несколько часов), к туалету и мусорной яме прометены тропинки в снегу. Накрытый масксетью уазик. На веревке висит мерзлая термуха и пиксельные штаны. Под блиндажом аккуратно сложены дрова. Рядом место для костра, притрушенное снегом. С пулеметного гнезда нам приветливо помахал рукой пулеметчик. И мы ему, конечно, тоже помахали)
Когда почти заканчивали работу, близ блиндажа показался наш блатной, лопатой расчистил место для костра, а веником — импровизированный стол из ящика. Присел на корточки, поколдовал и через две минуты загорелся огонь, а через три над ним повис закопченный котелок с водой.
Напарник сопливил, температурил, и я его отправил пить «Колдрекс» в теплый блиндаж. Сам пошел к костру, где сел на поваленную колоду. Мороз не напрягал, руки отогрелись и стало очень по-домашнему тепло. «Бывает же», — подумалось.
— Та я щас такой чай забабахаю, шо смотрягам централов не снился, у меня есть хароший, волонтеры загрэ́ли, еще осталось, — приговаривал Димон (так его звали), роясь в нагрудном кармане бушлата. — О, сука!
После этих слов на ящик, который «стол», хлепнулся пакетик из-под турникета с кругляшками зеленого листового чая внутри.
— Это, братан, Индия, натуральная, — доверительно сообщает собеседник, сопровождая реплику взмахом руки с татуироваными пальцами, и продолжает:
— Я кентюне с Тархуна (соседний опорник) маякнул, должен на чай подтянуться, старый чифырыст-гы.
Достаю пачку «Кэмэла», два «Сникерса» и кладу на стол. Это событие не проходит незамеченным для блатного:
— Опа-джя, грева братские и замолодюхи заморские нарысавались-гы!
Из блиндажа вылезает одетый в фуфайку и смешную шапку мужичок лет пятидесяти с носом-картошкой. Шапка делает его похожим на гнома, а нос-картошка, фуфайка и невысокий рост еще больше усугубляют ассоциацию.
— Я тоже з вами буду чай.
— Опана, чайки, кароче, на ништяки начинают слетаться, понял, братан. От босяк, садись уже.
Гном садится на перевернутое, вмерзшее ведро и закуривает «Прилуки». Какое-то время стоит тишина, из звуков — только потрескивание дров в морозном воздухе. Тишину прерываю я:
— Так вы тут без офицеров? Шо по обстановке?
Блатной чухает затылок:
— Да нима никого. Сами, кароче. Но у нас тут порядочек (действительно), бухалин и наркота под запретом. Ну, наряды-сериалы-семечки. Как у людей. А по обстановке — как у всех. Позавчера грусти нам с миномета накидали, сука, канистры 3 штуки пробили волонтерские, жалко. А вчера мы вышли на краюшек зеленки, отогнали чертулаев, бо… о, кент едет.
По скользкой дороге на велосипеде с автоматом за спиной к нам ехал заросший чувак в бундесе, смешно расставляя ноги, шоб не ебнуться на снегу.