Котелок как раз закипел, и Димон засыпал туда все содержимое пакета, после чего накрыл сверху крышкой от майонезного ведерка (олівьє, мабуть, кришили на Новий год).
Встреча кентов.
— Димооон! Ебать мой лысый череп! Еще не подох, падлюка старая.
— Та не дождешься, собака бешеная-гы.
— А че на улице, пацанов в хату не прыглашаешь, да.
— Та не, мы просто в блиндажах не курим, понял. Обнимаются.
Из карманов вновь прибывший выкладывает шоколадные конфеты. Мужик-гном уходит в блиндаж и возвращается с блюдом, на котором лежит халва. Блатной из голенища ботинка достает нож и режет халву на кубики, а «Сникерсы» на пластинки, шоб всем было. Потом Димон переливает чай в чистую эмалированную кружку.
— Кароче, поехали, пацаны.
Сделав два глотка из кружки, он передал ее молчаливому, улыбающемуся гному. Тот бросает в рот с редкими зубами конфету, разжевает ее и тоже делает два глотка. Дальше моя очередь… Горячая кружка греет руки, пар теплым тихоокеанским бризом окутывает лицо… закрываю глаза и делаю глоток. Чай действительно отменный. Терпкий, ароматный и «честный», как обстановка, в которой он пьется. Делаю еще глоток, как бы закрепляя результат, и отдаю кружку велосипедисту. Через два круга «литряка» я подкурю сигарету, а Димон встрепенется и со словами: «Нада, блябуду, амэрыки твоей покурыть, наверну себе, шо панты в Техасе, прикинь-гы» — потянется к пачке.
Я улыбаюсь и пододвигаю пачку.
— Кури, братан.
Мы еще долго будем сидеть и трещать, много, очень много смеяться и немного серьезно говорить. Пока из блиндажа не выйдет мой товарищ.
— Все, пацаны, благодарочка за чаюху, я погнал. Димон, там еще полпачки сигарет — бери, будешь себе наворачивать про Техас.
— О, подгон босяцкий, благодарствую. Лады́, будете проходить мимо — проходите мимо, мало́й-гы.
И мы ушли… На полпути напарник спросил:
— Я шото не пойму, вы чифир пили?
— Ну, не совсем, Леха, скорее, «ку́пчик», но хороший, сука. Индия)
— Что вы в нем находите, блядь, не пойму…
— Традиции, Леха, церемония, — улыбаясь, сказал я. — Церемония, понимаешь?
— Нет, не понимаю. Ты шо, королева или эти… придворные?
— Ну й не нада понімать. Сфоткай лучше мене, день хароший…
Ходьба, цель, понимание, когда работа считается выполненной, ускоряют ход времени. Часы летят незаметно, дни быстро. Но приходилось не только ходить, но и наблюдать.
Наблюдение для меня морально было (ух, как неприятно писать в прошедшем времени) одним из самых тяжелых видов разведки.
Наблюдать с целью выследить, уебать и уйти — это круто.
Наблюдать, чтоб нанести на карту, а потом уебать издалека, — перспективно.
А вот наблюдать для того, чтоб… просто наблюдать, — очень тяжело.
Минутами в одну точку, часами в один дом, сутками в одном направлении. Наблюдать с мест, где нельзя жечь огонь и громко разговаривать, патамушо если заметят… та шо. Пизда всем троим будет, та и все.
Наблюдать из брошенного дома, руин шахты, завода, из расхуяренных офисов, среди поля, с «ленточки», террикона, чердака или просмоленной крыши, с вонючим битумным запахом и температурой свыше +40 без ветра и тени… Просто наблюдать и иногда делать пометки в замацанной потными руками карте.
Иногда, правда, бывало и «счастье разведосовское»: получалось наблюдательный пункт оборудовать в квартирах. Диван, кофе на сухом спирте, сон, хоть и короткий, но комфортный: сухо и не дует.
По-всякому было…
— 14:55, пішов я Чечєна на «глазах» мінять, бо він вже 6 часов там сидить. Блядь, восьмьорки не успів повісить, ладно, 17–14, ти ведеш.
— Я то́бі пісюнів назвішую, а не вісьмаки, гги…
Надо выйти из квартиры, подняться на этаж выше по битому стеклу и зайти в другую квартиру. Там и есть «глаза».
— Шо тут, Чєчєн?
— Ще один АГС найшов в підарів, сідай дивись.
Присевши на стул, прильнув глазом к монокуляру и, отфокусировавшись, через 5 секунд уже готов смотреть картинку.
— Кажи.
— Лівіше за «лєніним», напротів «шмари», тільки дальше 200 і южнєй 150, бачиш?
— Ннннє. Це там, де «будка», тільки ближче?
— Нє, за «діскатєкой» зєльонка.
— То садок край хати.
— Нє, за садком город, потом стовб і зєльонка начінається, в ній 70 на юг.
Через минуту, прощупывая глазом миллиметр за миллиметром зуммированной картинки в трубе, я увидел и белые мешки, и задранный ствол «гуся», и мелькающую каску.
— Агааааа. Є, сука, внатурі АГС. На карту нарисував?