— Нє, я не пойму, де там шо. Її рисували всі кому не лєнь.
— Ладно, пиздуй вже.
— Ага, я там тушняк открив і не їв, хавай, єслі шо.
— Харашо, води мені занеси, проїбав взять… і хліба.
— А нас заберуть завтра чи води просто підвезуть і сухпай?
— Хуй зна, Чєчен, я б такий, шоб поїхав, ну мені похуй, можу й остаться.
— Тебе коли мінять?
— Як стемніє, через час, як стрілять начнуть.
— В десять чи раньше?
— В одинадцать, тільки воду закинь.
Дальше часы наблюдения за противником, миллиметр за миллиметром, и книг, мыслей всяких и вопросов.
Решать по 30 минут в голове сложные дилеммы по типу: попить воды или кофе растворимого из этой воды.
Наверное, именно в таких местах переоцениваешь себя, людей и их поступки.
Осенью, когда ночью бьет мороз и все листья с деревьев осыпаются за раз, твой дом на ближайшие двое суток — это ямка глубиной 30 см с карематом на дне и спальник. Рядом еще двое таких же. Твои «коллеги по опасному бизнесу».
Перевернутая ночь в тепловизоре, пар изо рта и иней на ресницах. Иногда злишься на себя, пидораса, что ввязался в это все. Хочешь горячего кофе, ванну, запаха свежего постельного белья и быстрого Интернета, мечтаешь о жарком сексе и… злишься на себя еще больше… Прогоняешь эти мысли и начинаешь «варить» другие.
С каждой новой сменой на НП, с каждым выходом на поиск, с каждым секретом — это пропадает. Хочется только кофе, ебаться и спокойствия. Спать тоже перестает хотеться со временем, хули хотеть, если есть свои часы. Хоти не хоти, а спать будешь по хронометру… если дадут… если уснешь. Бессмысленно хотеть спать, и перестает хотеться.
Ну, еще хочется, чтоб кто-то хоть пришел и покрошился с вами, блядь) И вы не зря тут, уебаны, сидели.
— Бля, як тут можна заснуть?
— Обично. Через час тебе поміняють. Ти ляжеш, вкриєшся спальніком і заснеш.
— Ага, а потом сєпари вигонять два танчіка і начнуть хуярить, ти проснешся, будеш лежать, замерзать, дивиться на вєтки і ждать, пока я тебе прийду будить дєжурить, — вступил в разговор другой.
И так оно и было.
Под утро твое дежурство превращается в пятиминутное топтание с тепляком между ветками, потом три минуты отжимаешься, чтоб согреться, две минуты отдыхиваешься, десять минут просто сидишь замерзаешь, а потом опять по кругу. В голове мысли о сигарете, предохранителе обындевелого автомата и кофе.
Все мечты об утре, которое принесет хоть какое-то солнце и возможность быстро вскипятить воду для кофе, а также погреть ноги-руки, пока туман простелится над степью. У разведенного почти без дыма огня (ох и долго я учился палить такие).
— Неси воду, поки туман, я підпалюю.
— Підожди, я почки от карємата отдеру сначала. Холодно, ссука. А скільки ночью було?
— Мінусшесть-мінусвосєм. Я сам ахуєл от холода.
— А, блядь, а я-то думаю.
— Ох ніхуя собі, вода замерзла, а-ху-єть.
— Полностью чи шо?
— Нє, шось бовтається.
— Давай топить будем.
Суровые мужики, одетые в шопопало, обступают маленький огонь, который с натяжкой претендует на костер. Присаживаются, протягивают к нему руки, засовывая их прямо к огню по очереди на несколько секунд.
— Ох і грязі в мене під ногтями, — удивляется снайпер.
— То «траурна окантовка», — ухмыляясь, отвечаю я, выпуская струю дыма в огонь.
—…І то все, шо ти забереш із собою на той світ, гги), — добавляет пулеметчик.
— Ой долбоiобиииии. Шо, приходив під утро сєпар?
— Ага, метрів триста підійшов.
— Я би вдув йому.
— Тищу раз балакали, шо ніззя.
— Та то, блядь, собака в тебе дома отвязалась, після того як тебе в армію забрали. Тепер ходе шукає тебе по Донбасі, як ота японка… як її, Сайгон?
— Хатіко.
— Ага, вхатіко.
— Судя по размєрам, не собака, а свиня вибігла із сарая і шукає його.
— Ну вас на хуй, карочє. Свиня…. Блядь, їсти хочу.
— Потерпи ще трошки. Скоро міняють.
— Ага, приїду, яічніци нажарю з ковбасой…
Диалог прерывает висящая на ветке «Хайтера», с уже добавленной громкостью, которая начала стрекотать искаженным «цифрой» голосом взводного из ВОПа. Хрипло, бодро и нараспев:
— ТопазТопазКазино.
— (и еще раз, более отчетливо) Топаз-Топаз-Казино.
— Топаз на связі.
— Не померзли там, пингвины, ха-ха?
— Нє, ти ж кофе обіщав, всю ночь тебе прождав, сєрдєшний).
— Ты ж обещал растяжку поставить.
— Я поставив і ждав тебе коло неї).
— Ха-ха, хорошо, что я хуй забил на тебя. «Карандаши» посыпались, я чайник ставлю.
— Ок. Став.