Опишу нашу кухню и мой обычный рабочий день (если не было никакого кипиша из-за обстрелов).
В центральном зале — 6 электрических плит. Они все время включены, поэтому на кухне от 48 до 53 градусов. Жар поднимался вверх, и мне, двухметровому жирафу, работать было сложно.
Сбоку — мойка. Там уже не так жарко, но часто льется вода, шумно. Мойки размером с ванну, поэтому рядом с ними табличка «Не стирать!» (ручкой снизу приписано «Не влезать — убью!»).
Перед плитами — раздаточная стойка, место голодных очередей. Сзади — отдельные комнаты: склад круп и консервов, хлеборезка, холодильник, «мясной цех» и моя овощерезка.
Поначалу мне даже понравилось: спокойно, занимаешься фигурным вырезанием по красным длинным моделям, белым круглым и зеленым слезо-генераторам.
Где-то полчаса нравилось, а остальные 12 дней — почему-то нет. На кухню никто не рвался работать. Наоборот, профессиональный повар с десятью годами опыта из нашей роты мне заявил: «Я посмотрел и сказал: работать не буду, поставите — руку порежу».
Главный минус — 16-часовый изматывающий рабочий день. В 6–00 уже должен быть на месте. Четыре человека приходят еще раньше — это 2 повара, старший повар и Мойдодыр (заведующий кранами, мойками и чанами, он вообще в 4 утра приходит, ставит на плиту 50-литровые кастрюли с водой). Все злые и невыспавшиеся, друг на друга бурчат, а если еще и опоздал — «О, боец, залет! Иди, призовая корзина с мусором тебя ждет!» или «Бонусная метла прыгает в руку!» Хотя могли бы этого и не говорить — всем новеньким достается уборка мусора.
До завтрака его выносишь, потом строгаешь бачок заказанного поваром снотворного (не знаю, самые разные овощи и их комбинации пробовал — все равно казалось, что чистишь что-то снотворное!).
Около семи часов шум посуды отвлекает от мыслей о жизни на Марсе и вынуждает признать, что микромиллиметровой щелки между век недостаточно для эффективного наполнения витаминного чана. Внимательнее присматриваешься к тому, чем были заняты руки и какой получился результат. Как правило, все это время они что-то остервенело чистили. После меня на стенках овощерезки остались такие великолепные панно морковных шкурочек!
По-моему, я изобрел новый стиль создания концептуальных картин — куда там Джексону Поллаку!
1) нужно войти в пограничное состояние — достаточно спать неделю по паре часов в день;
2) усесться между бачков с разнообразными овощами;
3) позвать кого-то грозного, чтобы он дал команду «Чтобы через час тут уже все было почищено!»
Дальше — сплошное творчество!!! Дай волю фантазии, рукам — и пускай шедевр создается сам!
Сколько бы овощей ты ни напихал в 50-литровый бак, каким бы титаническим трудом тебе это ни казалось — повара все равно крикнут: «Мало!» Чувство голода ближе к половине восьмого требует пойти и закинуть внутрь кашу с тушенкой — у нас всегда это на завтрак. Хорошо, что на кухне можно стащить из холодильника кусочек сыра и колбасы или набрать себе овощей (ррр, ненавижу их!).
После завтрака — новая порция мусорных приключений. Нужно выкинуть всю одноразовую пластиковую посуду, которую наши троглодиты почему-то не схрумали вместе с кашей, а выбросили в огромную бочку около входа в столовую.
Бочка веселенького желтого цвета, но многочисленные промахи наших снайперов разукрасили ее со всех сторон беленькими, серенькими и желтенькими комочками каши. Ведь нельзя же просто подойти и сверху бросить тарелку — над взять поправку на ветер и запулить трехочковый! В итоге бочка стала похожа на металлиста-пенсионера — вся в струпьях, дредах или татуировках, а где-то свежие остатки каши ползут, как борода одного из участников группы ZZ-TOP.
Всю кашу съедали далеко не все, потому в 200-литровой бочке, наполненной доверху пластиковой посудой, на дне скапливалось много слипшихся ноздреватых остатков (шутил, что это наши троглодиты выкинули часть своих мозгов, за ненадобностью). Бочка с внутренностями весила 30–40 кг, ее содержимое вываливалось в большую тележку, потом — на мусорку. Поначалу я возмущался, что было бы неплохо это делать вдвоем, но все кух-рабы резко сказывались занятыми… Приходилось ставить кашные рекорды самому! Представляете себе моба около столовой, ворочающего бочку с криками: «Ааа, я сделал тебя, перловка!!!» Или: «Устанавливаю новый рекорд по ячневой каше!!!»
Содержимое бочки надо было так аккуратненько вывернуть в тележку, чтобы белая лавина пластиковой посуды не затопила все окрестности равномерным слоем жирно-хрустящей гадости… Приходилось чувствовать бочку как часть себя (бррр, какая мерзкая часть меня!).