С Денисом, который имел более прогосударственные взгляды и считал, что власти надо помогать, они разительно отличались. Денис был до войны «белым воротничком», офисным работником, а Алексей, как тогда называли, — «творческой личностью». Сорвиголова с культурным уклоном, он всегда крутился возле звезд, шоу-бизнеса, съемок.
Можно сказать, что война в них обоих открыла новые грани. Но они при этом остались настолько же непохожими друг на друга. Они могли часами спорить, кричать друг на друга, переставать друг с другом общаться, но на следующий день из блиндажа неизменно вылезали два экипированных, таких разных человека, и Алексей, как верный пес-телохранитель, неизменно следовал за Денисом, держа наготове автомат.
Сейчас Алексей нес в руках пятилитровую баклагу, а в спину ему испуганно смотрела сердобольная бабушка, насмотревшаяся российских каналов и узревшая самого аутентичного карателя, которого она когда-либо видела.
Реанимированный джип завелся и неспешно попылил по дороге. Денис сидел за рулем, клацая неработающее радио. В общий шум влился громкий гул от колес.
— Асфальт заспівав, — коротко сказал Алексей.
«Поющий асфальт» был своеобразным маркером «зоны АТО». Выщербленный траками танков, БМП и другой военной техники, он начинал «петь» под колесами авто. Если «асфальт поет» — значит ты уже рядом. Значит война близко.
Поворот на проселочную дорогу, разворот, и джип подъезжает к шлагбауму, возле которого скучает боец.
— Аниме на въезд, — коротко бросает Денис.
— Ктоооо? — переспросил боец.
— А! Н! И! М! Е! АНИМЕ! — повторил Денис. Рядом забился в судорогах от хохота Леша, сползая вниз по грязному сидению.
— Это что за позывной такой? — недоуменно переспрашивает боец.
— Твою мать, боец, просто доложи в штаб, что Аниме на въезд. Попозже мы с тобой всегда можем обсудить этот позывной и все, что ты о нем думаешь, — не выдержал Денис.
— Моэ, — хлопая глазами, нараспев с соседнего сидения сказал Алексей. — Ти такий кавайный…
— Пошел ты, — беззлобно ответил Денис, наблюдая за тем, как боец вслушивается в шипение рации.
— Проезжайте, — наконец махнул рукой боец и потянул за веревку, поднимая шлагбаум, который, наверное, мог бы протаранить даже велосипедист.
Джип, рыкнув мотором, проехал метров двести по территории заброшенной фермы и остановился возле обшарпанного одноэтажного здания с развевающимся красно-черно-золотым флагом морской пехоты, из которого навстречу гостям вышел комбат. Со стороны это выглядело, как будто вожак стаи степенно и вальяжно идет впереди, а за ним — более молодые, менее опытные и зубастые, но те, кто когда-то возглавят стаю.
— Дэн! Какие люди! И без охраны! — комбат с Денисом крепко обнялись. — Разве что этого клона Ивана Сирка можно считать за охрану, — и комбат крепко обнялся с Алексеем.
— Привет, Михалыч, — чуть ли не одновременно ответили волонтеры. У входа в штаб начали собираться другие офицеры, объятия, шутки посыпались потоком. Волонтеры приехали. Хоть какое-то развлечение в событиях серых будней войны.
— Это нам? — комбат уже начал «брачный танец» у автомобиля. — Тот «ниссан», что вы мне обещали? Мне зампотыл уже весь мозг выел.
— Обіцянки-цяцянки, — попытался поддразнить почуявшего добычу комбата Алексей.
— Обещал-обещал, — очень дружелюбно ощетинился комбат. Примерно так же улыбаться могла бы, например, акула. Или змея. — Что к нам попало, то и пропало. Это фокус такой.
— Там помпа в дорозі навернулася…
— Починим, ничего страшного…
— Він іржавий…
— И отлично! Гарцуя в камуфляже цвета ржавчины, будет гармонично себя чувствовать в нашем парке престарелой военной техники.
— О как завернул, — улыбнулся Денис, наблюдая за одним и тем же сценарием, что разгорался между Лешей и Михалычем каждый раз, когда они привозили волонтерскую помощь. Леша как бы «не отдавал», а Михалыч как бы «не отпускал». Эти пререкания уже стали своеобразной традицией. А к традициям военные относятся серьезно. Потому, чтобы не мешать пререканиям комбата с Лешей, он пошел забирать вещи из машины и размещаться на «своем месте» в блиндаже.