Я видел частный дом без крыши — в двухстах метрах от собственного дома.
Я видел, как женщина рвет на себе волосы. Первый раз книжная метафора стала дословной реальностью.
Я понимаю, что в распоряжении пропагандистов кремля есть много душевных струн, за которые они дёргают наш не очень притязательный охлос: одна история, один язык, одни корни.
Но каинова рука, которую та сторона протягивает русскоязычному, восточному, пролетарскому городу, всегда будет свисать с той стороны пропасти, на дне которой до конца мира горят багровые числа 24.01.2015.
…………………………………
С тех пор прошло достаточно много времени — на войне оно концентрированное. И там, где у нас прошло полгода, в мирных городах прошли все пять. Мы всё также волонтерили, но уже с большим размахом. Я стал понемногу участвовать в медийных проектах. Русня всё также пыталась кошмарить город, и всё также получала более чем ощутимый отпор.
Город свыкался с барабанами войны. Да, иногда артиллерия звучала особенно яростно — и тогда мы опять не спали, лихорадочно обмениваясь куцыми сведениями в фейсбуке. Но в целом, в своей повседневности, город рассутуливался. Мы привыкали. Мы понимали, что жизнь продолжается. И горожане даже начали потихоньку возвращаться на пляжи.
Вот там я его и встретил опять. В суете дней, прошедших после январской трагедии, я совершенно забыл про своего сартанского знакомого. Тем вечером мы с друзьями устроили посиделки на пляже под шелест моря и гулкие раскаты Богов войны, разносящиеся по водной глади из Широкино. Я отошел «в ёлочки», а когда возвращался, увидел знакомую кряжистую фигуру. Игнатич сидел на лавочке, недалеко от нас, и сосредоточено смотрел на лунную дорожку. Он изменился: взгляд стал более сухим, неподвижным. Левая половина лица была испещрена, как будто его побило оспой. Я улыбнулся:
— Игнатич, привет, дорогой! Пошли к нам, у нас есть.
Он улыбнулся в ответ. Но как-то устало, как будто он рад меня видеть, но очень хочет заснуть лет на восемьсот. Игнатич предложил мне закурить:
— Привет, Ярик. Садись, подымим.
Я присел рядом. Вдруг он перешёл на украинский:
— Ти знаєш, я довго думав весь цей останній час. Я питав себе, що пішло не так? Чому саме сюди прийшла ця війна? В яку мить треба було збагнути, що треба міняти геть усе? Війна не приходить просто так. О, я бачив її в обличчя. Я говорив з нею — вона впевнена, що це її територія. Я намагався спросити її, але вона тільки посміхалась та жалісливо дивилась на мене.
Оцепенев, я заметил, как Игнатич поглаживает выцветший жёлто-голубой браслет. Он продолжал:
— І я зрозумів. Я знайшов відповідь для себе. Всі ці роки, після повернення мені справжнього ім’я, я нехтував українською. Так я вчив її, я розумів її, інколи навіть спілкувався нею, але ж я так і не зробив її рідною. Звісно, цей ворог без честі прийшов би сюди все рівно. Але я був би готовий. Ми всі були би готові. І жертв було би набагато менше.
Меня осенило. Я вдруг вспомнил, что ни разу не видел, как Игнатич уходит. Просто в какой-то момент его уже не оказывалось рядом. Прокашляв своё изумление, я спросил:
— И что теперь, Мариуполь Игнатич?
Он ободряюще улыбнулся:
— Я? Житиму. Боротимусь. Ми? Одержимо перемогу. Слава Україні.
Я не успел ответить на этот святой клич. Игнатич расплывался. Рассеивался по молекулам, будто отдавал их городу назад. На секунду запахло узнаваемым букетом: степным разнотравьем, морем, дымом коксовых батарей, дождем и потом. И оружейным маслом.
Я продолжал сидеть на лавочке. Мои друзья о чем-то громко спорили, перекрикивая шуршание штилевого прибоя. От созерцательного настроения меня отвлёк звук viber’а. Достав смартфон из кармана, я прочитал сообщение от наших морпехов: «Переживать не из-за чего, это мы наказываем скотов. За мир через перемогу!».
Я посміхнувся.
Елена Суетова
Волонтер и волшебник. Пиарщик и финансовый аналитик. Блогер и писатель. Добрая, красивая, веселая, отзывчивая, верящая в добро девушка. Вот уже 16 лет Лена занимается благотворительностью. Основное направление — помощь детям, в усыновлении, с 2014-го — украинским солдатам на фронте, в госпитале. За эти годы помогла и родным наших солдат, и самим волонтерам и их семьям по самым разнообразным вопросам. По инициативе Елены в нашей стране появился Сквер волонтеров и установлен памятный знак «Волонтерам Украины».