Короткие рассказы от Елены Суетовой — это не просто романтика и юмор. Прежде всего это настоящие рассказы о настоящих людях: наших бойцах и волонтерах, их семьях (имена и данные изменены).
Любимая фраза Лены — «Быть Добру!»: она свято верит в нее и очень вдохновляет этим всех вокруг.
#вкусные_заметки_Суетовой
Приезд волонтеров каждый раз — это легкий праздник. Помимо полезных, необходимых и жизненно важных вещей, они привозят нечто куда более драгоценное — запах дома.
И пусть это два дюжих дядьки, одетые в засаленную форму, не вынимающие изо рта сигарету и тихо матерящие блокпост в Изюме и ямы на дорогах. Они — будто олицетворение добрых волшебников, которые привозят для каждого кусок тепла и мирной, домашней жизни. Везут массу детских рисунков, где кривыми буковками нацарапаны простые, но, сука, прошибающие до мозга костей слова, выдавливающие слезы даже у тех, кто еще не женат и у кого детей нет.
А иногда, крайне редко, бывают письма от девчонок. В основном, пишут волонтерки. Связи у нас не бывает сутками — вышки часто валят. А в письмах хоть какая-то информация, пусть и незначительная.
Девочки рассказывают, как плетут сетки или пекут нам пряники. Сетки и пряники тоже приезжают. И сетки берегут наши жизни, а с имбирными пряниками так вкусно пить обжигающий чай из алюминиевой кружки. И читать эти письма, представлять ее, нежную и робкую, замешивающую тесто поздней ночью после работы. Представлять, как мука прилипла к ее рукам и она убирает тыльной стороной ладони упавший на лицо локон. Как прогибается ее спина и она внимательно смотрит сквозь горячее стекло, сколько еще выпекать печеньки. Как сидит на балконе с чаем и смотрит в рассветное небо. Думает о чем-то хорошем, мечтает…
На гражданке совсем иначе относишься к мелким женским хлопотам. Кажется, ну что тут — испекла. Связала. Постирала. А вдалеке, где любой быт имеет свои трудности и когда на разных участках порой в дефиците даже питьевая вода, понимаешь, что их труд важен, сложен и крайне необходим.
Наш сержант, позывной Дядя Юра, на днях съездил в Старобельск, в 22-й батальон, просил отсыпать для нас чуток патронов. Боеприпасов не много, а впереди 24 августа. Любят эти твари из-за поребрика покошмарить небо и землю в наши праздники…
Так вот этот смешной сержант, с вечно красным носом-картошкой и кустистыми бровями на круглом лице, очень похож на Деда Мороза. Всей ротой ждем Нового года — нарядим его в красный халат и шапку. Девочки из Швейной сотни пообещали сшить костюм Деда Мороза для Дяди Юры, как только увидели его фото по мессенджеру в Фейсбуке и услышали нашу идею.
Дядя Юра приехал с двумя жестянками для СВД и ДШК. Где он их откопал и у кого выпросил — мы так и не узнали. Поговаривали, что выменял на бинокль и летние немецкие берцы, которые ему жена из дома передавала. Но он сам ничего не рассказал. Бинокль его мы тоже больше никогда не видели, а до глубокой зимы он проходил в кроссовках, которые привезли волонтеры.
Дядя Юра вообще умудрялся знать все: от кухни и медицины до оптики и тактики ведения боя. Хотя хвастался, что работает кузнецом в селе Винницкой области. Он постоянно рисовал в своем блокноте завитушки, рассказывал, какую альтанку сделает во дворе и виноградом увьет, а жена цветы вокруг посадит.
Дядя Юра по поводу альтанки часто советовался со вторым Юркой, Архитектором (и по профессии, и по позывному). Долговязый парень с добрыми, глубокими темными глазами — наш надежный снайпер. Архитектор — как тень: выходил всегда только сам, работал совершенно бесшумно, снимал снайперов с той стороны. Приходил на рассвете. Умывался, садился на лавочку и что-то писал. Долго и сосредоточенно в небольшой синий блокнот. Затем закрывал глаза и не открывал, пока кто-то из палатки не выйдет. Проснулись — значит Архитектор уходит спать.
Замкнутый был, но ощущался огонь внутри. Мощный, как вулкан. Только скрывал он его. Как и личную жизнь. Однажды приехали волонтеры и передали Архитектору личную посылку. На коробке было красивым почерком написано: «Юрочке… номер телефона, позывной» и наш бат, поселок и рота. Вот тогда единственный раз мы увидели его другим. В глазах стояли слезы, и он не знал, куда спрятать взгляд. Потом неделю ходил и извиняющимся взглядом смотрел на нас, будто винил себя, что ему приехала личная посылка. Хотя многим из нас приезжали, и мало кто был обделен вниманием.
Тогда Архитектор жадно схватил коробку и ушел за палатку. Долго его не было. Вернулся. Принес нам пару плиток черного шоколада и вновь ушел в ночь. Только с иным выражением лица, с туманной, но заметной улыбкой.