На следующее утро, когда все проснулись, Архитектор подошел к ротному, попросил отпуск на десять дней домой. Ротный был строгим, но семейным мужиком. Понимал: что-то произошло. Отпустил. Не сразу, через два месяца.
Она ждала его в любой момент — три дня назад получила сообщение, что скоро приедет.
Каждый вечер, после работы, она забегала к девочкам на склад и заносила пакеты с вещами, батарейками, зарядными, телефонами, просто деньгами. Все, что ей удавалось собрать на работе и среди друзей для фронта, она приносила на волонтерский склад.
Стройная, даже худощавая, с появившимися от недосыпа черными кругами под глазами, она была так же прекрасна и юна, как и четыре года назад, когда они поженились.
Постоянная работа в командировках приучила к спартанской жизни, но от этого еще теплее были их встречи. Оба красивые, молодые, яркие. Но без мужа несколько месяцев, тем более это месяцы на войне — очень тяжело… Связи не было, редкие смс. Она старалась писать и передавала раз в месяц посылку с письмами, мыслями и нужными вещами для него и роты.
В ее жизни было много искушений. Много сильных мужчин хотели быть на его месте. Но ни один даже близко не был похож на ее Юрочку.
Вновь одинокий вечер…
Вновь тихий ужин, ванна, любимая книга, мечты и рваный сон в надежде. И новый день, где нужно быть сильной и хваткой. Не показать слабину и улыбнуться тем, кто надеется увидеть слезы.
«Пожалуй, прогуляюсь парком до дома. Кто, как не природа, сможет успокоить разволновавшиеся струны души. Кто, как не она, усладит взгляд красотой и прикоснется целебностью своей гармонии к душе. Лавочки. Парочки на них. Тоже хочу… Где ты, солнце мое?! Как же давно я тебя не видела…»
Придя домой, бросив ключи на тумбочку, уже разувшись и снимая пальто, она уловила… такой родной и такой волнительный… его запах! Его курточка висела в шкафу, а из кухни доносился звон посуды и тихий бубнеж себе под нос, «мысли вслух».
Она вошла на цыпочках, любуясь картиной: самый драгоценный мужчина в ее жизни — муж — при зажженных свечах, букете роз и налитом в бокалы вине аккуратно расставлял на столе магазинные салаты и картошечку-пюре (единственное, что он умеет готовить, кроме гречки).
Встреча была очень долгожданной для обоих.
Его не было дома три месяца, казавшихся вечностью для обоих.
Три месяца ожиданий, молитв и веры…
Щетина и легкая исхудалость добавили ему шарма капитана дальнего плавания, а взгляд, увидевший многое, — манил глубиной и желанием обнять и никогда не отпускать.
Она была все так же обворожительна и прекрасна! Волосы, руки, глаза, фигура… волнительны для него, как впервые.
Он поцеловал ее долго, нежно, страстно, а затем опустился на колени и прижался губами к животу. Обнял дрожащими руками и произнес тихо, робко, едва слышно:
«Привет, малыш, папа рядом».
В тот вечер я приползла домой уставшая. Делали отправки на фронт. Ног и рук не чувствовала вовсе. Припарковала коекак машину под домом, быстренько окунулась в ванной и решила перед сном немного повышивать. Благо, недавно купила себе интересную трубочку-фонарик, гибкую и легкую. Я ее себе в виде веночка на голову обвязываю, диодики светят прямо на вышивку и мои глазки не устают.
Сон пришел быстро. Снилось море, страстно ласкающее неприступные скалы. Брызги фонтанами разлетались на ярком солнышке, создавая мириады сверкающих бриллиантов. Начался ветер, переходящий в шум и свист… Пиликала моя сигнализация в машине.
Выглянув на балкон, я никого не заметила и легла вновь в теплую постель.
Волны меня несли на паруснике. Рассекая волну, я смеялась, и парус, натянутый и терзаемый ветром, вторил мне, и как-то резко завопил канат… Опять моя сигналка.
На балконе зябко. Увидела, что какой-то мужчина ошивается возле моей машины.
Таак. Надо действовать решительно. Прежде всего одеться (люблю спать голой). Халат.
Пальто. Где пальто?! Так, одеяло с кровати — сойдет!
Револьвер в руку. Ключи. Тапочки. И в голове пронеслось почему-то голосом школьного учителя по физкультуре: «Бееегом, приставным шагом аааарш!»
Ну, по ступеням приставным у меня не получилось. Но поскакала я — в тапках — очень активно. Хотя сборы происходили в темноте, на ощупь, очень быстро все нашла, будто в темноте резко стала хорошо видеть!
Выйдя на улицу, старалась идти не быстро, а вальяжно, насколько мог себе позволить это человек в три ночи, на улице, будучи укутанным в одеяло.
И вот, завернув за угол, я увидела высокого парня. Он странно себя вел, трясся и слегка подпрыгивал.