Нам говорят:
— Примите позу стоя, согнув ноги в коленях. И тужьтесь.
Стоя!
Ну, стою. Тужусь (помню про запах в зале). Давлюсь со смеху. Подруга уже строго говорит, что нас обеих выгонят отсюда из-за меня. И тут тренер:
— Представьте, что вы с силой выталкиваете энергию из своей нижней чакры…
(Уж простите, кто тут читает слабонервный) шепотом произношу:
— Обычно я это делаю в туалете и одна.
Часть женщин заржали вслух, часть осуждающе и строго на меня посмотрели, а тренер мне сказала чуть сильнее опуститься к полу.
Я вновь шепотом:
— Да мне пока не надо, спасибо.
Закончили упражнение. Подруга, шо буряк, красная.
Упражнение № 2.
Со звуковым сопровождением.
— Говорим «Оооммм» и пропускаем через все чакры поток энергии…
Типа очищаем их.
Я не знаю, то ли уже от ржаки, то ли буква «М» у меня слабо получалась, но звук вышел долгий и протяжный «Оооооооо!!»
Половина группы дальше продолжать не могла. Сбилась… на какой-то чакре!
По итогу, я таааак наржалась за целый день, что подруга пообещала больше меня на такое никогда не поведет (а я ж предупреждала).
Зато организаторы накрепко записали мои телефон и е-mail и регулярно, вот уже пять лет подряд, присылают приглашения на подобного рода «диалоги внутренней Вагини».
Слушайте себя, свои чувства и не забывайте от души наполнять себя позитивом!
Пепел от сигареты давно осыпался на подоконник. Между пальцами осталась лишь маленькая часть, которая слегка дрожала в длинных тонких пальцах.
Это единственное, что выдавало ее состояние.
Внешне — невозмутима и даже спокойна. Туманный взгляд и едва уловимое дыхание. Большой черный свитер крупной вязки укутывал красивые плечи. Руки плотно охватывали тело, будто обнимая саму себя. Гордо вскинутый подбородок. Немного припухшая нижняя губа, но не от поцелуев. От покусываний. Чтобы сдержать рвущиеся наружу мысли. Чтобы не заплакать.
Она полтора года ждала его из АТО. Сотни бессонных ночей, миллиарды мыслей, растерзанная от страха и боли нервная система и звенящая тишина от радости, что он вернулся живым и невредимым. Но ссоры, скандалы из ничего, его раздражения и вспышки…
Нет, особой драмы не было. Кроме выжженной души. Каждый человек обязательно встраивается в чью-то жизнь.
Роднится с чьей-то душой. Стремится слиться воедино, чтобы ощутить близость. Это естественно. Плохо то, что сливаются слишком — забывая о самом себе.
После ссоры он вышел. Сказал на прощание: «Я никому не нужен» — и исчез. За окном метель, мороз и холод незнакомых лиц. Только что был рядом, можно было прикоснуться и вдохнуть родной запах, окунуться в тепло его рук. А остался оглушительный звук закрывшейся двери.
Он шел по тихому ночному городу. Снег плавно ложился, украшая землю пушистым одеялом. Дышалось как-то легко и надрывисто.
Потому что когда идешь или едешь на большой скорости и неважно куда — кажется, что убегаешь от проблем.
Но бежишь ты не от проблем, а от себя.
Ведь там, в той теплой и уютной квартире, — жена и ребенок, твоя жизнь и душа, тепло и энергия, благодаря которой ты живешь…
Когда приходят такие мысли, начинаешь злиться. И понимаешь, что виноват сам. И злишься как бы на себя. Но признаваться, даже самому себе, в этом не хочется. Поэтому просто идешь, зло пиная этот излишне белый, чистый, невинный снег…
В окне на десятом этаже будет всю ночь гореть свет. Как маячок. Вдруг он заблудился, но увидит и придет.
Вокруг идущего в неизвестность будет разлетаться в стороны снег, пар от частого дыхания будет бурно клубиться.
Он будет долго и упрямо идти, пока не осознает, что все проблемы идут вместе с ним. Внутри. И ждут, пока он не остановится и не разберется со всем. Пока не уткнется в любимое плечо, зароется в ее волосы и не вдохнет их аромат… он не станет спокойнее.
Только как жаль, что к маяку, который ему так верно светит, он повернут все время спиной…
Цените родное тепло рядом. И не бегите от себя. Найдите смелость заглянуть себе в душу. Там все ответы.
Вот он стоит весь из себя, в костюме, который сшит специально для него и немного мал. Чтобы обязательно подчеркнуть накачанную фигуру, выпирающие мышцы. У него даже взгляд такой, будто он одолжил всем присутствующим по $10 000, но великодушно простил долги. Обязательно что-то держит в руке, согнутой в локте. Деловито. Бокал, или телефон, или ключи от машины. Неважно, ключи от «ланоса» или «ренжа». Важен взгляд, полный осознания собственной значимости. Открытый лоб, челки не будет. И чем глубже вечер, тем сильнее будет расстегнута рубашка под пиджаком. Пара пуговиц сверху случайно разойдутся, показывая ширину шеи, ой, простите, души, и выставляя напоказ толстую цепочку то ли из серебра, то ли из белого золота. Тут скромность подчеркнута всем, чем можно. Кроме часов.