Он снова перевел дух, и я уже подумала, что история закончена, только это было ещё не всё.
"От меня все шарахались, выглядел я, мягко говоря, ужасно. Борода всклокочена, весь грязный, прихрамываю, сам понимаю, что доверия подобный вид не вызывал ни у жителей казачьих станиц, ни у полиции. Знали бы они, что у меня на самом деле были в прошлом миллионы, но встречают по одежке.
Два раза все же меня задержали, в отделении я рассказал историю, но мне не поверили, посчитали, что все сочиняю, слишком уж неправдоподобно выходило, что существуют заводы, где трудятся сотни рабов, безымянные могилы в Ногайской степи и отрУбленные пальцы. Не знаю, может, я бы и сам не поверил, увидев такого человека. Они только смеялись, думали, что я спятил, к тому же даже документов у меня не было. Типичный бомж.
Денег на билет до Москвы не хватало, потому шел пешком. Пытался ловить попутку, но люди шарахались. Некоторые, правда, давали работу. В селах удавалось немного заработать: я копал грядки у пожилых женщин, колол дрова, чинил заборы. Одна бабка, Маша, даже постригла меня, помогла сбрить страшную бороду и вывела вшей.
А потом мужчина предложил работу, деньги у него водились. Я вставил в коттедже двери, делал все, что он попросит, и он заплатил щедро. Тогда у меня и появилась возможность вернуться.
Я звонил Лере, номер заблокирован. Других номеров не помню, потому просто решил прийти на адрес, надеялся, что живёте здесь".
После рассказа повисла звенящая тишина. Тот момент, когда совершенно не хочется говорить. Его коньяк остался нетронутым, мой стакан пуст. Души вывернуты наизнанку и сшиты заново, теперь придется с этим жить.
- Ты останешься? - спросила я спустя пару минут, когда поняла, что это и есть конец истории. Сама не знаю, хотелось ли мне этого, но вопрос уже пронзил воздух.
Он лишь пожал плечами.
- Идти мне некуда, но я понимаю, что у тебя другая жизнь и отец-инвалид не входит в эти планы.
Я молчала, не потому, что он был прав, думала о своей сытой жизни и о том, как Роман относился ко мне и матери. Как же странно узнавать людей с другой стороны: неприглядной и грязной.
- Это твой дом, - все же сказала я. - Оставайся. - Отчего-то меня не покидало ощущение, что я тоже причастна ко всему, что с ним произошло. Я не могла вернуть ему годы, но повлиять на нынешнее развитие событий в силах.
- У меня просьба.
Ну вот, решила я, уже просьба, но услышав, что он хочет, прикусила язык.
- Можешь показать, где теперь Лера?
- Сейчас? - я прикинула время. Около 20.00.
- Когда будешь свободна.
- Ладно, завтра съездим.
- Насколько хорошо ты общаешься с Пироговым?
- Нормально. Хороший дядька, - я осеклась, - для меня хороший. - Мне не нравился мой ответ, какой-то неправильный выходил. - Был хороший. Теперь данные другие, будто ты переписал историю.
- Разочарована?
- Да нет.
- Ответь честно, я пойму. Мне не надо было приходить?
Я смотрела на него, и сердце сжималось от жалости. Даже сейчас он думает не о себе.
- Я рада, что ты здесь, - кивнула я, закрыв глаза. Внезапная усталость в виде тяжёлого знания легла на мои плечи. В фильмах плохие парни всегда повержены, но мы живём в реальном мире. Лишать Юрика отца я не хотела, но он должен понести наказание. Только что мы можем сделать?
- Расскажи теперь о себе, - попросил отец. - Как вы жили.
Я задумалась, не зная, с чего начать.
- Может, есть фотографии? - я услышала в его голосе надежду. Неужели он думает, что может наверстать упущенное лишь посмотрев фото? Мне в который раз стало его жаль, и я чуть не расплакалась.
От матери осталось несколько альбомов, их я и вручила отцу. Цифровые фото оставлю на потом, слишком много. И этих на первый раз хватит.
Пока он рассматривал карточки, я бродила взглядом по его морщинам, таким многочисленным и глубоким. Он внимательно изучал мать, вспоминал черты лица, подзабытые за все годы. Я не знала его, как следует, но то, что он рассказал мне, ставило под сомнение всю мою жизнь.
Калинин против Пирогова, отец против отчима. Роман никогда не ассоциировался с отрицательным героем. Спроси меня кто раньше, возможно ли такое, я бы с уверенностью ответила "нет". Но как же плохо мы знаем людей, с кем делим одну крышу.