Я села на диван рядом с тетей Кристиной и доложила, что все в порядке.
— Спасибо тебе, — ответила она.
Младенец стал кукситься, и тетя поменяла положение. Я позволила событиям в доме завертеться своим чередом, без моего участия. Девочки заспорили, и кот драпанул за диван. Мужчины в кухне смеялись, продолжая дискутировать о достоинствах растительности на лице. Меня захлестнуло теплое умиротворяющее чувство. Я находилась среди своих людей — членов семьи и друзей, неравнодушных к моим трудностям, хотя некоторых из них я даже не знала. Я подумала о маме, которая всегда стремилась обрести именно это чувство, но так и оставалась одинокой в большом мире. Как мне повезло, что я смогла найти его прямо здесь, в своем доме, на ранчо. Конверт, который я оставила на столе, казался бомбой, способной разнести едва обретенную гармонию на мелкие кусочки.
— Ной съезжается с Меган, — напряженным голосом сказала тетя Кристина, — и отдает мне дом.
Я слышала равномерное, ритмичное причмокивание сосущей грудь Грейс. Одна из девочек отобрала у сестры несколько карт. Рубен достал из буфета тарелки, Мэтт и его друзья накрыли на стол.
— А что, если тебе продать дом, — предложила я, — и переехать с девочками сюда навсегда. Будем жить тут все вместе.
— А как же Монтана? — с недоверием поинтересовалась тетя Кристина.
За последние несколько дней столько всего произошло, что я не могла сказать, когда именно изменила свое решение. В мозгу вспыхивали только отдельные сцены и образы: стычка с дядей Стивом, мамин побег, облегчение из-за разрыва с Девоном, радость каждый раз, входя в дом, видеть сестер, скорбь из-за гибели птиц и ответственность за их безопасность, которую я теперь ощущала. Отъезд в Монтану был способом пойти своим путем, следовать собственным желаниям, но правда состояла в том, что теперь мне хотелось остаться.
— Я передумала, — ответила я.
Тетя Кристина прикрыла грудь и положила Грейс на плечо, звучно похлопывая ее по спинке.
— Если ты не шутишь, то я могу продать дом в Викторвилле, а на вырученные деньги мы пристроим здесь несколько новых комнат.
— Я только за, — сказала я.
Подобно тому как самка страуса выкапывает в песке гнездо, тетя Кристина гораздо лучше меня создаст в доме уют — обустроит современную кухню и повесит новые занавески. Я с удовольствием поручу дом ее заботам и сосредоточусь на работе на ранчо. Мне предстоит немало хлопот с перестройкой амбара. В каком-то смысле это возможность начать жизнь заново, оставаясь на месте. Мы можем изменить нашу судьбу как угодно и собрать всю семью под одной крышей… ну, или почти всю.
— Мама сказала тебе, что уезжает? Попрощалась хотя бы? — спросила я тетю.
— Нет. Думаю, Лора пошла за мной в дом, но я звонила в Службу спасения, а потом утешала девочек — они были очень напуганы. Я занялась ими и ничего не заметила, пока не увидела, что ее вещи пропали.
Я вспомнила, как пикап дяди Стива врезался в забор, вспомнила свой крик и суматоху, которая поднялась, когда страусы стали разбегаться. Должно быть, матери с шестью малолетними дочерьми и самой было до жути страшно. Повисла пауза, и я поняла, что тетя думает о своем брате.
— Мы будем устраивать поминки? — спросила я. Тетя Кристина вздохнула.
— Конечно. Необязательно прямо сейчас, но рано или поздно нужно обозначить его уход и попросить Бога принять Стива. Я все устрою, когда придет время.
Рубен объявил, что ужин готов. Все вместе мы не умещались за столом, а потому Мэтт и его друзья взяли тарелки и устроились в плетеных креслах на крыльце, оставив дверь открытой. Солнце село, и дневная жара стала спадать. Дом наполнился дружелюбными голосами. Я отложила вилку и просто наслаждалась осознанием того, что все эти люди собрались здесь из-за меня. Я остаюсь. Хотя я была выжата как лимон, а рука на перевязи уже начинала пульсировать болью, я пребывала в полном восторге и чувствовала, что сделала правильный выбор.
Чуть поклевав пищу, я приняла таблетку и откланялась с извинениями, настаивая, чтобы никто не расходился из-за меня. Потом обняла всех по очереди одной рукой, даже прижалась щекой к щечке младенца и поцеловала девочку в крошечный носик.
Поднимаясь по лестнице, я думала о маме. Представляла, как она голосует на дороге, ведущей на север. Все у нее будет хорошо; у нее всегда все хорошо, ведь она верит, что одно событие влечет за собой другое и приводит ее туда, где лучше. Теория стакана виски в действии. Похоже, для нее она работает. Не стоило обращаться с ней так сурово.
Взрослея в семье с отцом-алкоголиком и неласковой матерью, тетя Кристина потянулась к Богу, дядя Стив к наркотикам, а мама поверила, что спасение в вечном движении. Один шаг приводит к другому. Одна идея связана с другой. С такой философией она, конечно, далеко не уедет, и, если когда-нибудь решит вернуться, я буду ждать ее на ранчо.