Когда страусы друг за другом подошли и сбились в толпу, я потеряла из виду Абигейл. Я рассыпала то, что осталось от бабушки Хелен, обходя птиц, и они опускали головы и обнюхивали почти неразличимый след.
— Прощай, бабушка Хелен, — прошептала я, глядя в чистую голубизну, и сердце у меня заныло.
Я никогда не узнаю, что на самом деле произошло в тот день на шоссе — сама ли она приняла решение покинуть нас, или это и правда был несчастный случай. Но бабушка ушла — вот единственное, что я знала наверняка.
— Я скучаю по тебе.
Когда мои слова уносил ветер, высокий самец, стоявший справа от меня, испустил низкий вопль. Другой поддержал его, и целый хор страусиных голосов поднялся в небо. Он становился все громче и громче, пока наконец я не ощутила, как он прокатывается по пескам пустыни.
Солнце встало, и я уже чувствовала на щеке его бархатистые лучи. Мои птицы подняли головы. Мы сидели все вместе и смотрели, как начинается новый день.