Всадница и её лошадь ворвались в лес, но радость свободы длилась недолго — бурелом, густо заваливший тропу, заставил Анну сбавить темп. Решение пришло мгновенно. Она соскочила с караковой, бросила повод и хлопнула лошадь по крупу, заставляя бежать дальше по тропинке, а сама юркнула в сторону, в заросли кустарника, стараясь как можно быстрее отдалиться от дороги.
Продираться сквозь чащу в платье и длинном дорожном плаще было мучительно. Ветви хлестали по щекам, цеплялись за ткань. Раздражённо выругавшись, Анна сдёрнула с себя роскошный плащ и бросила его на землю — так было легче. Подобрав подол, стараясь не наступать на сухие ветки, она шла вглубь леса, всё дальше от тропы. Иногда останавливалась, прислушиваясь. Вокруг было тихо, только посвистывали птицы и потрескивали сучья под ногами зверей.
С каждой минутой в ней росла уверенность, что её план сработал — караковая увела за собой преследователя, а сама она скоро выберется к дороге и продолжит путь одна. Каково же было ее разочарование, когда неожиданно кто-то резко схватил её сзади. Анна закричала и яростно замахала руками, отбиваясь. Сердце забилось в панике. Она рванулась, и на миг ей даже удалось выскользнуть из захвата, но тут же кто-то вцепился в её юбку. Она потеряла равновесие и упала на влажную землю. Она попыталась было вскочить, но сверху навалилось тяжёлое мужское тело и прижало ее к земле.
Теперь Анна билась в настоящем ужасе — колотила кулаками по плечам, изо всех сил отвесила пощёчину. Она увидела, что это Кристиан, но он был так разозлен, а ей так страшно, что она попыталась ударить его коленом, но он мгновенно перехватил её руки, заломив запястья, и прижал её всем телом к земле так, что она почти не могла дышать. Она всё ещё извивалась, но слабо — сил не оставалось.
— Да перестань ты! — резко приказал Кристиан.
Но она продолжала попытки сопротивления, охваченная паникой. Тогда он сделал нечто неожиданное — то, чего сам от себя не ждал. Он поцеловал её. Анна так опешила, что даже перестала сопротивляться на мгновение. Его губы с силой прижимались к ее губам, заставляя замереть от странной смеси страха и удивления, потом поцелуй стал нежнее, даже ласковее, но Анна все равно словно оцепенела от неожиданности.
А он не отстранялся и продолжал целовать её губы, чувствуя их дрожь. Не отпуская её рук, теперь он лишь слегка сжимал их, проводя пальцами по запястьям — мягко, почти нежно. Она дышала часто, сбивчиво, и он пил это дыхание так, словно сам не мог насытиться.
Анна сначала просто не понимала, что происходит. Её сердце колотилось, мысли путались. Но потом, повинуясь какому-то темному инстинкту, её губы дрогнули в ответ. Поцелуй стал глубже, слаще и продолжался, пока у обоих не перехватило дыхание.
Это и привело их в чувство. Оба дышали тяжело, всё ещё лежа на влажной листве, окружённые запахом мха, хвои и перегретой влажной земли. Кристиан наконец оторвался от её губ, выдохнул и приподнялся на локтях, бросив на неё почти насмешливый взгляд.
— Очень глупо пытаться уйти в лесу от опытного охотника, — сказал он, все также насмешливо глядя на нее. — Ваша светлость так наследила, что по этим следам можно было пройти с закрытыми глазами…
— Ненавижу! — сорвалось с её губ. Слово прозвучало как удар плетью. В голосе звучала уязвленная гордость, гнев и беспомощность. Лицо Анны вспыхнуло от ярости, она поджала губы, а в темно-синих глазах вспыхыивали молнии. — А ну слезай с меня, паршивец!
Он немедленно подчинился. Молча откатился в сторону, встал и, стряхивая листву с одежды, протянул ей руку. Но Анна даже не взглянула на неё. Поднялась сама, медленно и гордо.
В груди у неё клокотало. Всё было невыносимо — и провал побега, и осознание своего положения, и этот поцелуй, от которого до сих пор горели губы. А хуже всего — то, что теперь у неё не оставалось сомнений. Её держали как узницу. Настоящую узницу.
Обратную дорогу до отряда Анне пришлось проделать вместе с Норденфальком на одной лошади. Она сидела впереди, внутренне вся сжавшись, будто пытаясь сделаться невидимой. Как могла, отстранилась от его тела, избегала даже случайных прикосновений, потому что ее поражение было ей невыносимо и она не то, чтобы чувствовать его, а знать что такой Кристиан Норденфальк вообще существует не хотела.