— Да, я знаю… — наконец сказал он негромко, — мы не выбираем свою родню. Но мы выбираем свои убеждения. И должны нести за них ответственность.
Больше он ничего не произнёс.
Анна тоже молчала. Ни слова, ни взгляда — словно между ними выросла не стена, а целая пропасть. Время и дорога текли размеренно, и только отряд жил своей жизнью — люди смеялись, переговаривались, пели песни и отпускали скабрёзные шуточки. Лишь те двое, ехавшие чуть впереди, были молчаливы и погружены каждый в свои мысли.
Анна ломала голову: что знает король? Где она могла оступиться? И главное — как предупредить Туре? Аббатиса, конечно, пошлёт весточку, но сообщит ли всё? В её письме наверняка будет лишь сухая формулировка: «Госпожа Бьельке отбыла в Стокгольм». А всё уже стало куда серьезнее. Её сопровождали как узницу.
Кристиан же всё больше погружался в свои внутренние сомнения. Он не мог не признать: верность семьи Миннешёльд своим убеждениям вызывала уважение — один раз выбрав сторону, они так ее и держались, не предавая датского короля ни разу, и не кормя шведского пустыми обещаниями.
Но хуже было другое. Он, Кристиан Норденфальк, обручённый с красавицей Бригиттой — девушкой, которая ждёт его в поместье, — не мог уразуметь, что творится в его собственном сердце.
Он не должен был даже думать о госпоже Бьельке. А он думал, постоянно. Он ловил себя на том, что ищет её взгляда, что хочет коснуться её руки, что вспоминает — снова и снова — тот поцелуй, столь безрассудный, почти насильственный, и тем не менее… такой сладкий. Он вспоминал, как её губы дрогнули под его губами — и в его жилах закипала кровь. Ему нельзя так о ней думать, твердил он себе, у него есть невеста, которую он любит, а эта знатная вдова в своей гордости видит в нем всего лишь мужлана из захолустья и тюремщика. Кристиан грязно выругался. Анна удивленно воззрилась на него, но он конечно же ничего ей не объяснил, решив про себя, что к этой гордячке следует относится строже и без симпатии.
5
Так прошёл ещё день. Отряд неумолимо приближался к столице, и Анна уже отбросила мысли о побеге — возможности не представлялось, а силы спорить угасли.
Вечером они наткнулись на разграбленный хутор. Хозяин был убит, дом ещё дымился, вдова, дрожащим голосом, рассказала, что по округе шастает отряд солдат — чьих, неизвестно. Они больше даже похожи на разбойников, а не солдат – грабят и убивают. Мужа её зарезали, когда он встал на защиту двора.
У Анны от её слов сжалось сердце. Пока никто не видел, она сунула женщине в ладонь несколько золотых монет – возможно это хоть как-то поможет пережить ей зиму. Кристиан же стал серьёзным, расспросил вдову — сколько мародеров было, куда они направились, когда ушли. После чего выслал разведку двух своих людей.
Те вернулись довольно скоро, мрачные, запылённые. Один из них доложил:
— По стокгольмской дороге, нам навстречу, движется отряд. Пятнадцать человек. Под гербом Бьельке. Будут здесь через полчаса.
Анна вздрогнула, взгляд её оживился. Всё внутри напряглось — она была уверена, что аббатиса передала письмо и ее ищут. Иначе отряд не мог оказаться здесь случайно. Это были свои. Туре прислал людей за ней.
Кристиан грязно выругался. Он не мог навязать им бой – формально открытых конфликтов между сепаратистами и унионистами не было. Но и упустить Анну означало провалить приказ короля.
К нему подошли Пер Йоханссон и Эрик Ульвссон.
— Да, ситуация не из приятных, — буркнул Пер.
— И не говори, — ответил Кристиан, глядя в сторону. — Мы упустим её. Придётся вернуть ее Бьельке.
— Только если они её увидят, — усмехнулся Пер. — Бери свою госпожу и исчезай. А мы попробуем заморочить им голову. Скажем, проехали мимо, никого не видели. Может, и пронесёт.
Кристиан кинул быстрый взгляд на друга. Пер Йоханссон был самым старым в отряде, он был угрюм и немногословен, из тех, кто больше делает, чем говорит. Жил он один, где-то на границе леса, охотился, мало с кем водился, и по округе ходили о нём слухи, что человек он, дескать, тяжелый. Но Кристиан, как ему казалось, нашёл с ним общий язык. По крайней мере, Пер слушал, не спорил и делал свое дело. А сейчас он предложил действительно дельный план.