Старая мельница была не так уж далеко — они могли укрыться там, пока отряд Бьельке пройдёт мимо, не обнаружив госпожу. Потом Пер пришлёт Эрика, и можно будет двигаться дальше. Всё казалось просто — и всё же сердце Кристиана почему-то сжалось от неясного предчувствия. Он кивнул Йоханссону и вскочил в седло.
Пер, как всегда, всё понял без слов. Он подошел к Анне, и, прежде чем та успела хоть что-то сказать, грубо, но надёжно подхватил её и вскинул в седло к Кристиану. Она ойкнула от неожиданности, но Норденфальк уже развернул коня и, не дожидаясь, пустил в галоп.
Анна попыталась было сопротивляться, но он шикнул ей прямо в ухо, крепко прижав к себе. И она, к его удивлению, затихла и не издала больше ни звука. Только дышала часто, испуганно.
Расстояние до мельницы оказалось приличным — почти час пути. Тропы петляли по лесу, заросли хлестали по ногам, лошадь проскальзывала между деревьями. Когда наконец показалось заброшенное, но открытое место с несколькими разрушенными строениями и покосившимся колесом, Кристиан остановил коня. Слез, не говоря ни слова, снял Анну с седла.
— Мы переждём здесь, пока не придут за нами, — бросил он коротко.
Ответа не последовало, только ледяная тишина.
Было уже довольно поздно, начали спускаться сиреневые майские сумерки, предвестник ночи. Кристиан нарубил веток, соорудил из попоны более-менее мягкое ложе. Анна молча легла, даже не взглянув в его сторону и прикрыла глаза. Он подумал было, что она смирилась, устала — но всё было куда сложнее.
Весть о приближении отряда Бьельке разделила её надвое. Одна часть — та, которой правил разум — обрадовалась. Всё было закончено, она спасена. Отряд Бьельке спасет ее, отвезет в Кальмарский замок и все станет просто досадным происшествием.
Другая её часть, которая слушалась сердца, сжалась от непонятной грусти. Ведь теперь она должна была уехать к деверю — и значит, больше не увидит Кристиана. За эти дни она привыкла видеть его рядом, принимать его заботу, слышать его голос, смотреть на него... Святая Мария, из мальчишки он превратился в такого привлекательного мужчину, и у него была его улыбка — самая красивая на свете.
Это сбивало с толку, и она не знала, что с этим делать. Ум подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет — они чужие люди, у них разные судьбы, и у Кристиана есть невеста. Но при этих мыслях что-то внутри начинало тихо протестовать, лелея смутную надежду.
Анна злилась на себя, накрылась попоной с головой и на удивление быстро уснула.
В мае светает уже рано и Анна проснулась с первыми лучами солнца. Спать на каменном полу, пусть и на попоне, было далеко не удобно — всё тело затекло, и она поднялась, чтобы размять мышцы. Кристиан полулежал у входа, опершись спиной о косяк, и спал. Это был хороший момент, чтобы сбежать, и Анна решила не упускать шанс.
Она тихо подошла к двери и уже собиралась выйти, когда взгляд её упал на лицо Норденфалька. Она замерла. Ей вдруг захотелось ещё раз рассмотреть его — сохранить в памяти каждую черту: тонкие линии лица, высокий лоб, красивый изгиб губ и длинные ресницы, отбрасывающие лёгкую тень на его усталое лицо. Она смотрела несколько секунд, а потом, не колеблясь, перешагнула через мужское тело и направилась к лошади, привязанной к остаткам изгороди.
Она возилась с узлом поводьев, когда за спиной раздался ленивый зевок и голос:
— И куда это госпожа так торопится?
Анна от досады даже крякнула. Она повернулась к Кристиану и хотела дать ему жесткую отповедь, но тут раздался грубый голос, и двор стал наполняться людьми в пёстрой одежде — кто-то был одет прилично, кто-то походил на крестьян, кто-то – на оборванцев, но все были вооружены.
— Не раньше, чем поделитесь с нами вашим добром, — проворчал один из них, видимо вожак, — а ещё мы с этой цыпочкой порезвимся, она такая аппетитная!
Кристиан выругался под нос. Это были те самые мародёры, что разбойничали в округе. Их было около десяти, а он — один. Он толкнул Анну к мельнице и шёпотом сказал:
— Прячься.
Сам он выхватил меч. Несколько мародеров он мог уложить без труда, в этом он и не сомневался, но что будет дальше? Он надеялся, что скоро подоспеют его люди. Надо было продержаться до их прихода.
— Ну-ну, парень, я тебе этого не советую, — рассмеялся тот самый немолодой мужчина с грубым голосом. — Нас гораздо больше, а ты один. Отдай кошелёк и меч — он у тебя хороший, — да и возлюбленной поделись, тогда отпустим восвояси.