Его чувства к ней были не только плотскими — они были глубокими, сильными, почти роковыми. То, что начиналось с детского восхищения, выросло в огонь страсти, щедро приправленный уважением к её стойкости и бесстрашию. В ней была сила, к которой он тянулся, словно мотылёк к пламени, и этот огонь грел и жег его одновременно.
Гордая магнатка, вопреки своей знатности, проявила нежность и сострадание — она не бросила его у мельницы, привела подмогу и унесла с собой. Сейчас он был в плену у юнионистов, но хоть был жив и получал помощь.
Иногда, сидя у окна, он смотрел на Анну, когда она бродила по саду, смеясь и напевая что-то невнятное, и сердце его билось учащенно, словно оно хотело вырваться из груди. Его взгляд не мог оторваться от неё, он был пленён ею, той, которая вызывала в нём и счастье, и боль.
Эта буря эмоций вводила Кристиана в отчаяние. Анна — та, кто владела его мыслями и чувствами, стояла так высоко по статусу, что их связь казалась невозможной. Навряд ли Туре Бьельке отдаст вдову своего сводного брата за дворянина из захолустья, даже если он будет на коленях молить Бьельке об этом. А ведь еще Кристиан дал слово своей невесте, и мучился от того, что вынужденно нарушает его, испытывая такие сильные чувства к другой.
И всё же он понимал: забыть её — значит предать себя. Сдержать слово — значит жить в бесконечном мучении. И с этой горькой истиной Кристиан решился не встречаться с Анной, пытаясь уберечь себя и тех, кого он не желал обидеть.
Немец-врач, тщательно осматривая Кристиана, с удовлетворением констатировал, что раны заживают, и настоял на том, чтобы больной начал лёгкие, неутомительные прогулки, а также разрешил участвовать в светской жизни Кальмара. Так Кристиан стал выходить из своей комнаты, хотя каждый раз его сопровождал надоевший до зубного скрежета слуга — но спорить не имело смысла.
Тем временем наступил июнь — солнечный и тёплый. Воздух по утрам ещё оставался прохладным и свежим, но природа уже заиграла яркими красками. Листва на деревьях стала плотной и сочной, дни растянулись, а в садике между крепостными стенами расцвели розы, маки и жасмин. Совсем скоро крестьяне отметят день солнцестояния, и Кристиан задумался, будут ли в Кальмаре праздновать его так же, как в Даларне.
Он сидел у небольшого фонтана, окружённого кустами белых роз, и размышлял об этом, когда заметил, как по дорожке неспешно шла Анна. Она тоже увидела его, немного помешкала, но всё же решилась подойти.
— Рада видеть, что вы идёте на поправку, господин Норденфальк, — улыбнулась она с дружелюбием, её глаза светились мягким теплом.
— Да, ваш лекарь просто кудесник, — ответил Кристиан с лёгкой улыбкой, — уверен, что дома я провалялся бы дольше.
Анна засмеялась, и эта улыбка была настолько лучезарной, что у Кристиана мгновенно закружилась голова. Он ловил себя на том, что становится при ней полным болваном — мысли будто разбегались по углам.
— Герр Шварц говорил, что у вас отменное здоровье и он всего лишь немного поспособствовал выздоровлению, — продолжала она, словно переливая солнечный свет в слова.
— Как вы находите наш сад? — неожиданно сменила тему Анна, её голос стал лёгким и игривым.
— Он очень красив, — ответил Кристиан, стараясь уловить оттенки в её голосе.
— Вам нравится? — глаза Анны засветились радостью. — Я сама придумывала, как здесь всё обустроить. Ингигерд таким не интересуется, а мне показалось, что было бы приятно, если бы посреди хмурых стен появился хоть небольшой уголок зелени.
Кристиан пробормотал, что сад действительно райский уголок, и Анна улыбнулась ещё шире, словно её сердце наполнилось гордостью. Она рассказала, как любит розы, которых здесь много, и что апельсиновые деревья в кадках привезли из Франции — именно такие, какие она видела при дворе датского короля, и что на зиму их убирают в специальный утепленный сарай. Фонтан тоже был её идеей, и уговорить деверя на его установку стоило немалых усилий.
— У нас в Даларне никто даже не знает, что такое фонтан, — улыбнулся Кристиан, глядя на струи воды, играющие на солнце. — Вот бы мои земляки подивились такой штуке — как из земли бьёт вода, будто чудо какое.
-— Да, мода доходит до глубинки медленно, — задумчиво произнесла Анна, — насколько я помню, у вас там больше пруды с карпами да ручьи с лососями. Но я подумаю над тем, чтобы сделать фонтан в Альснэсе. Хотя бы для того, чтобы удивить всю округу.