— Ведь она всего лишь слабая женщина, а меня не было рядом, чтобы защитить её. Подумайте об этом, Норденфальк. Я не требую ответа немедленно, но задайте себе один простой вопрос — тому ли государю вы служите?
Он сделал паузу, будто давая возможность словам проникнуть глубже.
— Я гарантирую вам, что его величество Кристиан высоко оценит вашу преданность. В свою очередь, от себя лично я тоже пообещаю вам награду.
— И какую же? — с усмешкой полюбопытствовал Кристиан, но в голосе прозвучал оттенок осторожного интереса.
— Я был бы рад видеть вас защитником и покровителем моей невестки. И с радостью отдал бы Анну Бьельке за вас.
По тому, как Норденфальк невольно дернулся, а глаза его расширились, Туре понял — он попал в точку. Анна была редким призом: богатая, знатная, с влиятельным положением. Статус её мужа поднял бы того до небес, открывая двери в высшее общество и Стокгольма, и Копенгагена.
Оставалось лишь убедиться, что Кристиан достаточно амбициозен и достаточно любит Анну, чтобы заглотить наживку.
Туре сменил тактику, приняв более спокойный и обдуманный тон:
— Как я и говорил, ответа я не требую немедленного. Подумайте, взвесьте всё как следует. Чего вам ждать на службе у Бонде — еще сомнительных поручений и бесчестия? Или вы выберете почёт, уважение и славу, а также одну из знатнейших женщин королевства?
Он посмотрел Кристиану прямо в глаза, едва заметно улыбаясь:
— Подумайте, Норденфальк, подумайте. Я не тороплю вас с ответом.
Глава 5
9
С этого дня отношение к Норденфальку в Кальмаре изменилось. Туре словно ненавязчиво давал ему попробовать, что ожидает его, если Кристиан примет сделанное ему предложение. Он все чаще обращался к нему, приблизил к себе, отзывался уважительно при других и даже несколько раз спрашивал совета — не с целью посоветоваться, а чтобы показать: его мнение теперь имеет вес.
Из города привезли новую одежду — подаренную Туре, дорогую, тонкой выделки и безупречного покроя. Она была несравненно роскошнее всего, что мог позволить себе скромный провинциальный дворянин. И это сработало.
Кристиан был честолюбив, и, как любой молодой человек с задором и здоровыми амбициями, он хотел продвинуться на королевской службе. Но он не был наивен: при Бонде и Стуре он оставался одним из многих, ничем не выделяющимся исполнителем. А у Турессона — мог бы стать кем-то. Правой рукой, приближённым. А если жениться на Анне Бьельке... Тогда он мог бы сравняться с самыми могущественными магнатами. И стать её господином.
Эти мысли разрывали его. Его честолюбие, его любовь к женщине, которая упорно оставалась недоступной — всё это превращало каждый день в агонию. Он напоминал себе о Бригитте — своей невесте, той, что ждала его, но её образ вызывал в нем не раскаяние, а раздражение и досаду.
Он боролся — с совестью, с искушением, с собой. Но чем дольше длилась эта борьба, тем сильнее она его истощала. Он начал блекнуть, словно угасал изнутри. И в один из теплых июльских вечеров, когда всё внутри наконец оборвалось, он сказал Туре, что принимает его предложение.
-Вот и славно! — воскликнул Туре с неподдельной радостью, хотя в глубине глаз мелькнула искорка торжества, — Вы не пожалеете, Кристиан.
Он встал, подошел к Норденфальку и дружески хлопнул его по плечу.
— Начнем готовиться к помолвке — я сдержу свое слово.
Кристиан только кивнул. У него будто вырвали сердце — он чувствовал себя предателем, но теперь пути назад не было. Он сделал свой выбор.
— А ещё, — продолжал Бьельке уже более оживлённо, — я приглашаю вас на турнир. Я устраиваю его по случаю моих именин.
Он сделал паузу, будто смакуя:
— Кристиан, вы будете почётным гостем.
У Кристиана дрогнули губы. Почетный гость, жених Анны Бьельке, в центре внимания. Все, о чём он когда-то мечтал — уважение, слава, восхищённые взгляды — теперь становилось реальностью.
Он чуть склонил голову:
— Благодарю вас, господин Бьельке. Я постараюсь быть достоин оказанной чести.
Туре довольно усмехнулся, окинув его внимательным взглядом, как охотник, которому всё-таки удалось загнать в капкан осторожного зверя.