— Почему вы в этом сомневаетесь? — Кристиан бросил на неё короткий взгляд, прикрепляя шарф к наручи.
— Ну… Совсем недавно вы были ранены. А тот же Вальдемар Сённерборг, помнится, несколько лет назад покалечил соперника.
— Вы считаете меня слабым противником? — с лёгким сарказмом осведомился Кристиан.
— Нет, что вы! — почти с отчаянием воскликнула Анна, не сумев скрыть свое волнение. — Я просто очень за вас переживаю!
Норденфальк сделал знак оруженосцу, протягивавшему ему латную перчатку, и повернулся к своей новой невесте.
— Переживаете за меня?
— Да. Что в этом такого? — Она смотрела на него, и в её взгляде читалось искреннее беспокойство.
У Кристиана в душе вдруг всё запело, но он не выказал своей радости. Лишь вежливо поцеловал Анне руку и заверил её, что ему ничто не угрожает.
Так Анна ничего не добилась и была вынуждена отправиться на своё место на трибуне, рядом с Ингигерд и Туре.
Согласно обычаю, турнир начался с поединков верхом: рыцари сходились на копьях, стараясь сбить друг друга с седла. В большинстве случаев бой завершался после одного-двух заездов, но по регламенту финальный поединок мог продолжаться и пешими — до полной победы, особенно если оба участника теряли щиты.
Толпа гудела от нетерпения. Зрители делали ставки, и к удивлению Анны, довольно многие ставили на победу Норденфалька. Кристиан, как оказалось, умел завоёвывать симпатии. Помимо прочего, он был "своим" — и простонародье желало триумфа шведским рыцарям, а не заезжим датским гостям.
Первой прошла сшибка между двумя датчанами — Вальдемаром Сённерборгом и молодым рыцарем по имени Фог. Сённерборг, опытный и мощный боец, быстро разобрался с юнцом: щит Фога был сбит уже в первом же заезде, и тому пришлось покинуть поле, едва начав.
Затем последовали ещё два поединка — и вот, над ареной появился сине-серебряный щит Норденфалька.
— Лёвеншельде — умелый противник, но благородный, — заметил Туре, перегнувшись к Анне. — Норденфальку повезло, что он начинает с ним.
Анна старалась изо всех сил сохранять безразличный вид, хотя сердце у неё глухо билось где-то в горле.
Рыцари выехали на поле. Копья были выданы, глашатай выкрикнул имена, и противники направили коней друг на друга. Удар получился знатным: оба копья треснули с громким хрустом, но ни один из рыцарей не потерял щит, и в седле удержались оба. Толпа взревела от восторга.
— Давай, Норденфальк! — заорал Туре, хлопая в ладони. — Покажи им, где раки зимуют!
Публика вторила, скандируя имя шведского рыцаря. Даже некоторые датские гости не сдержались и кивнули с уважением. Кристиан уверенно держался в седле, и в сиянии полированного доспеха выглядел как героический образ из старинной баллады к радости местных красавиц, посылавших ему воздушные поцелуи. Анна прикусила губу, не зная, радоваться ей или волноваться ещё сильнее.
Рыцари снова бросились навстречу друг другу. Снова затрещали копья. Лёвеншельде едва не съехал в седле, но удержался. Кристиан же остался непоколебим. В третьей сшибке копья вновь разлетелись вдребезги — и поскольку Норденфальк всё ещё сидел прочно, судьи присудили победу ему. Так он прошёл в следующий тур. И в нём снова одержал победу, уверенно и технично.
А вот Вальдемар Сённерборг — костолом и турнирный страшила — вылетел из состязаний, и Анна не скрыла облегчения. За ним прочно закрепилась репутация мясника, и даже его хвалёная доблесть не заставила её жалеть о его поражении.
Толпа гудела от восторга. Туре хлопал в ладони, сиял, как медный таз в парадной кухне. Финал предстоял жаркий: Норденфальк должен был сойтись с датским рыцарем по имени Эберлин. Тот был старше и опытнее, Кристиан — моложе и выносливее. Ставки подскакивали, толпа ревела, дамы ахали и шептались. Все затаили дыхание — такое зрелище никто не хотел пропустить.
Хотя был объявлен перерыв — по традиции рыцари должны были отдохнуть пару часов перед решающим поединком — зрители не расходились. Слуги Бьельке выкатили бочки с пивом, недалеко, на пригорке, медленно жарилась свиная туша на вертеле. Народ славил Туре, пел ему "многие лета", и магнат сиял от удовольствия, будто это он сам выбил у Лёвеншельде копьё из рук.