Анна, слушая болтовню Ингигерд и её дам, украдкой поглядывала в сторону рыцарских шатров. Ей хотелось бы навестить Кристиана — сказать ему хоть что-то ободряющее перед финалом, — но перед его шатром толпились и датские, и шведские рыцари, а еще крутились две дамы, и Анна оставила эту мысль. Наверняка он устал, занят, да и ей не пристало досаждать ему в такой момент.
Вместо этого она пошла вместе с Туре взглянуть на главный приз турнира — вороного курцера, сильного и статного, годного и для войны, и для охоты. Анна любила лошадей, и с удовольствием провела несколько минут в обществе животного, поглаживая его по лбу, где белела аккуратная звездочка.
— Надеюсь, он достанется твоему наречённому, — усмехнулся Туре, почесав усы.
— Я тоже на это надеюсь… но как знать, — ответила госпожа Бьельке. — Эберлин — опытный воин. А для Кристиана это ведь первый турнир. Хотя он и так уже показал себя молодцом.
— Даже спорить не буду, он держится превосходно, — согласно кивнул её деверь. — Нам повезло, что такой воин — на нашей стороне.
«На нашей ли?» — с сомнением подумала Анна. Она прекрасно знала, что Норденфальк умен. Очень умен. Достаточно умен, чтобы играть в свою игру — и до конца не раскрывать её никому.
Но подозрения она при себе оставила. Вместо того, чтобы продолжать разговор, вернулась на трибуну и заняла своё место рядом с Ингигерд.
Два часа пролетели быстро, и настало время финального поединка между Эберлином и Норденфальком. Сначала предстоял гештех — конный поединок с тупыми копьями без барьера. Затем — сражение пешими: каждый рыцарь выбирал своё оружие. Эберлин предпочёл булаву, Кристиан — секиру. Победителем становился тот, кто собьёт или повредит геральдический символ на шлеме противника.
Герольды протрубили, громко возвестив о начале финала. На ристалище вышел маршал турнира, ещё раз объявив имена достославных рыцарей — под восторженные возгласы толпы.
Наконец, на арену явились сами поединщики. Их свежие, возбуждённые кони нетерпеливо приплясывали, фыркая и отбивая копытами ритм. Анна, сидевшая на трибуне, сжала подлокотник кресла, напряжённо вглядываясь в сине-серебряный щит Кристиана. Какие чувства обуревали Норденфалька в этот момент — она могла только догадываться.
Маршал дал знак — поединок начался. Кони рванули с места. Быстрее, ещё быстрее. Земля дрожала от топота копыт. Оба рыцаря опустили копья… и в следующую секунду над ристалищем разнёсся оглушительный треск: копья разлетелись в щепки, а на щите Норденфалька появилась заметная трещина. Толпа ахнула, загудела, кто-то вскрикнул от возбуждения.
Кристиан направил коня к краю поля — оруженосец протянул ему новое копьё и запасной щит. Эберлин тем временем тоже получил новое оружие.
Второй заезд. Копыта снова взметнули клочья земли. Поединщики с силой рванули друг к другу. Снова хруст, снова копья сломались. И вдруг — к удивлению всех — Эберлин плавно съехал с седла и оказался на земле. Один из ремней его подпруги, похоже, не выдержал мощи удара и лопнул.
Толпа взорвалась. Сторонники Кристиана закричали от восторга, захлопали, затянули что-то похожее на победную песенку. Сам Норденфальк по-прежнему уверенно держался в седле, сжимая обломок копья в руке. Его силуэт, высокий и спокойный, внушал уважение. Анна невольно почувствовала за него гордость. Пожалуй, о таком дебюте будут слагать легенды…
Поскольку один из рыцарей оказался на земле, поединок продолжался пешими. Кристиан соскочил с коня, принял из рук оруженосца свою секиру и лёгким кивком дал понять, что готов. Эберлин тоже поднялся, не выказывая ни боли, ни раздражения — лишь сосредоточенность на мелькнувшем в открытом забрале лице. Оба рыцаря встали перед судьями, которые начали что-то обстоятельно и, как показалось с трибун, очень занудно объяснять. Анна с Ингигерд вопросительно переглянулись и посмотрели на Туре. Тот, как более опытный в турнирах, не заставил себя ждать с комментарием:
— Так как для Норденфалька это первый турнир, судьи повторяют ему правила.
Но вот судьи дали отмашку, и пеший бой начался.
Сначала всё шло спокойно. Рыцари обменивались ленивыми, словно пробными ударами — каждый выжидал, прощупывал противника. По арене звенели звуки от касания оружия по щитам и латам, но зрелища в этом было мало, и толпа начала разочарованно гудеть. Кто-то уже начал отпускать насмешки — мол, вон, два павлина, а не воины.