Туре еще раз хмыкнул в усы. Он нисколько не верил в скорбь невестки — брак между его сводным братом и последней из рода Миннешёльд был заключен из чисто династических соображений, объединив два старых и знатных рода. Но он очень ценил свою невестку, у которой был изворотливый ум дьявола и внешность ангела, жалея порой, что такая сообразительная и смелая жена досталась увальню Эрику, хотя он и любил свою жену Ингигерд. Но девица Миннешёльд вызывала в нем скорее чувство более глубокое, чем любовь — он испытывал к ней большое уважение.
Он даже не мог представить, чтобы он делал без помощи Анны, которая исправно поставляла ему подробные сведения о том или ином монастыре или замке, о том, кто из знати ропщет на Кнута Бонде из-за возвращенных короне ленов, или была его самым надежным курьером. Тем не менее он прекрасно понимал, какой груз она несет и как он ее утомляет.
Холодный брак, бесконечные интриги, разъезды и треволнения превратили довольно жизнерадостную улыбчивую девушку в безжизненную бледную статую, которую за глаза прозвали «Ледяной королевой». Ушел огонь из ее темно-синих лучистых глаз, и это печалило Туре Турессона.
Он уже открыл рот, чтобы сказать, что он сожалеет, что ему без нее будет трудно, но тут в дверь постучали, и слуга объявил о визите Кристиана Норденфалька.
Анна удивленно вскинула глаза, но Туре жестом приказал ей остаться. Тогда она медленно поднялась и отошла к очагу, повернувшись к комнате в пол-оборота.
В комнату вошел высокий поджарый молодой человек с изящными и благородными чертами лица, темно-русыми, почти каштановыми локонами до плеч. Одет он был просто, но изысканно, движения его отличались некоторой порывистостью, но при том еще уверенностью и силой. Туре Турессон знал молодого человека, с которым ему уже приходилось сталкиваться, и, глядя на его уверенную походку, пожалел, что этот энергичный и умный мужчина находится в лагере его противников.
Молодой человек отвесил Бьельке учтивый поклон и вопросительно взглянул на женскую фигуру у очага. Турессон махнул рукой, дескать, не стоит беспокоиться, и пояснил:
— Моя невестка Анна Бьельке. Можете говорить при ней. Анна, это Кристиан Норденфальк, состоит на службе у короля Карла VIII.
Услышав имя дамы, Норденфальк какое-то время поражённо смотрел на женщину, потом смешался, отвернулся и, казалось, мгновение собирался с чувствами. Анна же, наоборот, с искренним любопытством осмотрела посетителя, затем безразлично отвернулась к огню, грея ладони.
Норденфальк наконец протянул Туре свиток.
— Король Карл ознакомился с вашим отчётом по Кальмарскому замку и набросал несколько вопросов, ответы на которые он ждёт завтра, — промолвил он глубоким мелодичным голосом. — Его величество очень обеспокоен, чтобы замок не отошёл от короны и не попал под влияние датчан.
— Этого не произойдёт, — заверил его Бьельке.
— Но вы являетесь кастеляном замка, а ваши взгляды на положение дел в Швеции очевидны... Это и вызывает беспокойство короля...
— Мои взгляды вовсе не означают, что я буду разбазаривать наши земли налево и направо! — резко перебил его Бьельке. — Можете заверить в этом Кнутссона. А если вам не удастся, в чём я более чем уверен, то я сам завтра развею его сомнения. Можете идти.
Лицо молодого человека стало холодным и отстранённым. Он поклонился ещё раз и, кинув взгляд на фигуру у очага, удалился. От Туре не ускользнуло ни его замешательство при виде Анны, ни последний взгляд — и ему стало интересно, почему его невестка вызвала такую реакцию у Норденфалька.
Он незамедлительно задал ей этот вопрос.
— Когда-то давно, в нежном возрасте десяти лет, это создание подбросило мне на колени лягушку во время ужина. А ещё кидалось в меня шишками, — передёрнула плечами Анна. — Его отец приезжал к нам в Альснэс довольно часто и брал с собой своего отпрыска. Видимо, ему теперь неловко, что он задирал даму из такой влиятельной семьи.
— Подумайте только — Норденфальк оказался задирой и сорванцом, — усмехнулся Туре. — И хватало же у него смелости докучать девушке из знатного рода, да ещё и старше его! Однако кто из нас не озорничал в детстве... — добродушно усмехнувшись ещё раз, он продолжил: — Но вернёмся к нашим делам. Эти письма семи дворян следует сохранить до поры до времени. Король довольно плох. Лучше подождать и посмотреть, что будет, и когда придёт пора действовать. До тех пор я бы доверил их тебе. Спрячь их где-нибудь. Если о них прознают сепаратисты, они постараются свести на нет влияние этих людей в своих землях — а этого допустить нельзя. Спрячь их в Альснэсе или где-либо ещё, да понадёжнее. Так, чтобы до них никто не добрался.