— Да нет, — Йоханссон снова уставился в мокрую землю, — это я так... куда уж мне... Ладно, разговора у нас не вышло. Так и передам, что ты верой и правдой служишь королю Кристиану, а не Карлу Бонде.
— Да, так и передай, — Кристиан встал, сделал пару шагов и, не оборачиваясь, добавил: — И пусть Бонде больше тебя не посылает ко мне.
Уезжая из корчмы в сопровождении своего отряда, Кристиан изо всех сил старался вычеркнуть из головы встречу с Пером Йоханссоном. Его разум убеждал: даже если бывшие соратники и недовольны его изменой, сделать они ничего не смогут. Тем более что вредить Анне было бы абсурдно — она вовсе не причастна к интригам. За всё ответит он сам, как должное. Но в глубине души тревога не покидала его. Он вспомнил, что о Пере ходили слухи — и далеко не самые приятные. Кто знает, на что способен этот человек, когда хочет?
И эти страхи вскоре подтвердились.
28 октября, в день святых Симона и Иуды, почти всё семейство Бьельке отправилось на мессу в церковь святого Николая. Всё шло спокойно и размеренно: Кристиан сидел рядом с Анной, они выслушали нудную проповедь настоятеля, причастились — обычный порядок вещей. По окончании службы магнатов окружили нищие и калеки, что было привычным явлением. Дамы семейства раздавали мелочь беднякам, мужчины отступили к коням, стоявшим неподалёку.
Анна, выслушивая жалобы старушки, осталась одна среди нищих, замедлившись с раздачей подаяния. Ингигерд, уже раздала все монетки и направилась к мужу, который сел в седло. В этот момент из ниоткуда раздался жуткий рык. Люди разбежались в панике, а у Кристиана похолодела душа — прямо на Анну мчался огромный волкодав с жадно ощеренной пастью.
Глаза собаки свирепо горели, и казалось, что сейчас она впьется в беззащитную женщину. Норденфальк мгновенно узнал таких псов — в Даларне их натаскивали на волков и медведей, и один такой зверь мог вступить в неравный бой даже с сильным противником.
— Чёрт! — выругался Кристиан, сожалея, что взял с собой лишь небольшую мизерикордию, — и кинулся к Анне, выхватывая кинжал.
Но случилось нечто удивительное. Анна спокойно повернулась к летящей на неё собаке, не дрогнув и не показав ни тени страха. Она уставилась прямо в глаза зверю, и голос её прозвучал твёрдо и сурово:
— Стоять!
И случилось чудо — собака замерла на месте. Хотя она всё ещё рычала и её взгляд оставался злобным, она припала к земле, но больше не двигалась.
Вся площадь перед церковью замерла в изумлении. Даже Кристиан, который за считанные секунды успел переключиться с паники на удивление, не мог поверить, что такое возможно.
-Стоять! – повторила еще раз женщина, протянув в останавливающем жесте руку.
Этого мгновения было достаточно и для Кристиана, и для Туре, и для рыцарей из их свиты. Все словно слились в едином порыве: выхватив кинжалы, они мгновенно накинулись на собаку. В ожесточённой, короткой схватке, полной ярости и страха, через минуту на дороге лежал окровавленный труп волкодава.
— Нет! Не надо было этого делать! — воскликнула Анна, пытаясь остановить кровопролитие, голос дрожал от ужаса и отчаяния.
Но Туре, не обращая внимания на её протесты, безжалостно перерезал горло зверю.
Понимание того, чего она только что избежала, наконец дошло до Анны, и её начало бить дрожь. Из нее словно воздух выпустили, тело подкосилось, и Кристиан едва успел подхватить её, загораживая собой от ужасного трупа кровожадного зверя. Его собственный страх был не меньше её — он лихорадочно сжимал её в объятиях, словно пытаясь удостовериться, что она жива, здорова и невредима.
— Зачем вы её убили? — запинаясь, плакала Анна, — мне жалко собаку...
— Анна, она могла тебя загрызть, — тихо, но твёрдо объяснил Кристиан, не сомневаясь ни на секунду в правильности своего решения и в том, почему так было необходимо.
— Разве? — пискнула она, и слёзы хлынули ещё сильнее. Шок начал уходить, уступая место слабости и усталости, и теперь она буквально повисла на своём женихе. Кристиан же, осознав, что чуть не потерял её, прижимал её к себе сильнее, будто боялся отпустить.
— Я выясню, чья это собака, — прогремел гневом Туре, его глаза горели холодным огнём, — дьявол его дери, её хозяину конец!
Толпа, уже напуганная произошедшим, с трепетом и страхом смотрела на Туре, чьё обещание не сулило ничего хорошего никому.