Позже, утомленные, они лежали молча, и Кристиан проводил рукой её по спине, будто вырезал в её памяти эту ночь, чтобы она осталась с ними навсегда.
— Ты — моя, — прошептал он. — наконец-то ты моя и ничья больше.
Они лежали, не размыкая объятий. Огонь в камине потрескивал, а снаружи завывал декабрьский ветер. Откуда-то издали доносились звуки еще не заснувшего дома, но они не обращали на них внимания, погрузившись в момент, в котором были только они одни.
— Скажи… — прошептала Анна. — Ты как-то говорил, что любишь меня и правда давно?
Он сразу понял, о чём она.
— Да, — ответил просто. — Я влюбился в тебя ещё мальчишкой. Когда ты приезжала в Альснэс. Но тогда я смотрел на тебя не как на девушку, а как на звезду, на что-то невозможное.
Она открыла глаза, посмотрела на него, словно не веря ему.
— Я и не догадывалась об этом, Кристиан. Судя по твоему поведению можно было подумать совершенно наоборот.
— Именно. Но ты ведь даже не замечала меня. Я помню, когда я в первый раз увидел тебя в церкви, ты улыбнулась мне просто из вежливости. А я потом месяц не мог забыть твою улыбку.
-Да, и потому ты наступил мне на шлейф, когда я выходила.
Он тихо рассмеялся, зарывшись губами в ее волосы:
-Я просто хотел, чтобы ты посмотрела на меня еще раз.
Он замолчал, а потом добавил:
— Когда Туре сказал мне, что хочет нас обручить, я сначала не поверил своим ушам. Я понимал, что все это — политическая игра, но очень хотел, чтобы ты полюбила меня, чтобы мы действительно были счастливы вместе.
Анна усмехнулась, сплетая свои пальцы с его.
— А я думала, что ты это делаешь из долга и из вежливости. Ты же был помолвлен с другой. Я же помню, как ты говорил о том, что у тебя есть нареченная и как ты ее любишь.
Он отстранился чуть, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Бригитта — уже прошлое. У меня же была своя жизнь и я не знал, что все так обернется. А тебя… я сам не понимал этого, но оказывается я не переставал ждать и надеяться, все эти годы.
Он замолчал. Анна перевела взгляд на пламя.
— А я думала, что для меня всё закончилось. Я думала, что не способна больше ни на что… живое.
Он взял её руку и прижал к своим губам, целуя кончики пальцев.
— А сейчас?
Она смотрела на него долго. Потом — кивнула, почти незаметно. Словно признавалась в чём-то запрещённом.
— Я не могу даже описать, что я чувствую. Будто все то, что было скрыто от меня, вдруг само пришло в руки. – тут она рассмеялась, – я будто ребенок, которому подарили целый воз подарков. Вся моя жизнь, с самого детства была чопорной, полной мыслей об этикете, обязательствах, серьезности, но потом ты появился. Сначала мальчик, который дразнил меня и задирал, потом мужчина, который, как мне казалось затеял свою игру, но снова и снова выводил меня из равновесия.
Кристиан усмехнулся, поглаживая её плечо:
— Я дразнил тебя, потому что иначе не мог. Ты была как звезда – прекрасная, гордая, изысканная, и такая далекая. Я прятал то, что чувствовал, за насмешками, потому что был молод и глуп.
Анна чуть прикрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди. Её голос звучал глухо, как будто она говорила сквозь тень воспоминаний:
— Я была далекой, потому что меня учили быть гордой. Мне казалось, что нельзя позволять себе чувствовать. Нельзя никому показывать, что у тебя вообще есть сердце.
Он поцеловал её в лоб — так мягко, что она почувствовала, как внутри все сладко запело.
— Я не позволю тебе больше жить без сердца. Ты же знаешь.
— Знаю, — ответила она просто. — Но мне всё еще непривычно и страшно.
Они замолчали. Кристиан коснулся её пальцев — легко, почти рассеянно, но это прикосновение будто замкнуло цепь, в которой снова вспыхнуло тепло. Анна вздохнула и закрыла глаза, положив голову ему на плечо. Она не хотела думать, анализировать или бояться — хотелось просто быть рядом, чувствовать, как его ладонь скользит по её руке, как его пальцы пробегают по ее спине, будто утешая и одновременно подтверждая: ты здесь, ты моя, всё по-настоящему.
— Ты всё такая же, — вдруг прошептал он. — Но в то же время другая. Более настоящая, чем я когда-либо мог себе представить.
Анна чуть улыбнулась.
— Думаешь, я раньше была ненастоящей?