Туре молча жевал ус. Он был хитрым лисом и не хотел подставлять себя под удар так явно.
— Поддержи меня — снаряди людей, дай провиант.- продолжал Эрик Карлссон, - Людям нужно видеть, что кто-то за мной стоит. Туре, если ты решишься поддержать меня, те, кто еще колеблется, присоединятся.
Туре поднял глаза на Кристиана, словно вопрошая того, стоит ли поддержать Карлссона. Лицо и глаза Кристиана оставались холодными, не выдавая его мыслей, которые он душил в себе. Именно сейчас он чувствовал свою вину за сделанный выбор, именно сейчас - когда его родному краю угрожало вторжение, но он ничего не мог сделать и лишь надеялся, что Туре не осмелится выступить открыто.
Кристиан медленно повернулся к Туре и, чуть склонив голову, произнёс с подчеркнутым спокойствием:
— Поддержка, оказанная вовремя, — знак силы. Но поддержка, оказанная без расчёта последствий, может превратиться в слабость. Быть может, стоит сначала взвесить, как далеко Эрик Карлссон готов зайти… и кто последует за ним, когда первый дым развеется.
Было видно, что Карлссон недоволен словами Норденфалька, но он был наслышан о положении Кристиана, которое в свете будущей женитьбы делало его почти равным Туре и гораздо знатнее чем сам Карлссон, потому, насупившись, он проглотил слова Кристиана.
Туре, поразмышляв еще немного, вынес свой вердикт:
-Ты делаешь нужное и опасное дело, Эрик Карлссон. Но я хочу быть уверен, что дело в Даларне обернется в нашу пользу. Там много сторонников Кнутссона и нанеся удар в их сердце мы сможем перетянуть положение дел в пользу его величества короля Датского. Людей я тебе дать не дам, у тебя и так их достаточно, а провиантом и лошадьми помогу. Кроме того .... – тут Туре прервался и испытующе посмотрел на Кристиана, – у Норденфалька много связей и знакомых в Даларне. Пусть он поедет с тобой и переманит на нашу сторону кого может. Стоит не только карать, но и убеждать. Если нам удастся посеять зерно сомнений, то это будет половина удачи в твоем деле.
Когда Туре произнёс его имя, Кристиан будто на миг потерял дыхание. До последнего он надеялся, что останется в Хельгахён — что его участие в делах ограничится советами, а не открытым участием в сомнительной авантюре, за которой может последовать кровь. Он чувствовал, как холод пробежал по позвоночнику. Это был тот самый момент, когда всё, что он получил — влияние, власть, Анну — требовало оплаты. Туре дал ему многое, но теперь выставлял счёт.
Он бросил взгляд на Туре. Тот не говорил вслух, но его глаза, буравившие Норденфалька, говорили всё. «Ты должен. Ты — мой человек. Ты хочешь сохранить Анну? Хочешь сохранить все, что должен получить? Тогда действуй!»
И всё же Кристиан нашёл в себе точку опоры.
«Я не их шпион, не каратель, не их меч. Я поеду туда как дипломат. Я войду в Даларну как человек слова, а не стали. И если смогу сохранить хоть часть крови, которую Карлссон готов пролить — это уже будет победа».
Он поднял голову, взгляд был спокойный, даже уверенный.
— Если вы считаете это разумным, господин Бьельке, — сказал он ровно, почти сдержанно. — Я поеду с Эриком Карлссоном. Даларна — мне не чужая земля. Я постараюсь убедить тех, кого ещё можно убедить.
15
Анна поняла, что прибывшие гости не понравились ей не зря, когда увидела в каком состоянии вернулся Кристиан. На нем лица не было, он был бледен и явно раздражен. Оделся теплее, взял лыжи и исчез на пару часов. Анна попыталась было пробиться к Туре, чтобы узнать, в чем дело, но деверь бражничал с гостями и Анну в покои не пустили. Когда Кристиан вернулся, то он долго сидел молча у камина. Анна сначала старалась не докучать ему, но потом все же не выдержала.
— Кристиан... — тихо, сдержанно, но с тревогой. — Пожалуйста, скажи, что случилось.
Он не отреагировал сразу. Только продолжал смотреть в огонь, как будто в нём можно было найти какой-то выход. Черты его лица заострились, под глазами залегла синеватая тень.
— Это из-за тех, кто приехал? — осторожно добавила она.
Он резко повернул к ней голову, и в глазах его на миг мелькнуло то, чего она ещё не видела раньше — не гнев даже, а боль, глухая, притупленная, как от застарелой раны.
— Это из-за всего, — резко бросил он. — Я знал, что такое время настанет, но не думал, что так скоро.
Анна замерла.