Тем временем вся эта многочисленная ватага ворвалась в Даларну. Кристиан как мог убеждал Эрика Карлссона и его людей, что они должны вести себя не как разбойники, а завоевывать симпатии местных жителей, чтобы они примкнули к датскому королю. Кто-то даже принял его сторону, но все равно – несколько хуторов спалили, а пару усадеб разграбили. Кристиан попытался убедить Карлссона созвать местное дворянство и вести с ним диалог, но очень скоро убедился, что вообще-то Карлссон преследует свои собственные цели и совсем непротив пограбить, всего лишь прикрываясь высокими целями преданности датскому королю. Поэтому Норденфальк собрал вокруг себя с десяток людей, которым более-менее доверял, и занялся разведкой, пытаясь хоть так минимизировать риск от действий Эрика Карлссона и его людей.
В один из таких рейдов его люди схватили какого-то крестьянина, утверждая, что он якобы следил за ними. Так быть вполне могло, потому что местное население перепугалось и старалось хоть как-то понять, куда движется все это войско, чтобы успеть сбежать. Кристиан велел, чтобы крестьянина привели к нему – надо было распросить, что тому нужно, да и попытаться спасти его от подозревающих его во всех смертных грехах сторонников Карлссона. Каково же было его удивление, когда перед ним оказался Йоханссон. Тут уже сам Кристиан был уверен в том, что Йоханссон шпион, но отдать его на расправу он не мог. Поэтому задав ему для виду пару вопросов он сам вызвался прикончить шпиона и взяв Йоханссона за шкирку повел того подальше от лагеря. Он ждал, что Пер окажет сопротивление и сбежит, но к удивлению Норденфалька тот ничуть не сопротивлялся. Какое-то время они шли молча, увязая в снегу, потом Пер наконец спросил:
-Ну что, как оно тебе? Все так же нравится быть у Бьельке на побегушках?
Кристиан резко остановился и развернул того к себе лицом. Перу стало даже не по себе от того какой огонь бушевал в глубине серых глаз Норденфалька.
-Нет, –словно выплюнул Кристиан, – не нравится! Но сделать я ничего не могу. Я и так под подозрением у Карлссона из-за своей излишней миролюбивости. Он все время твердит мне, что надо действовать, а не разговаривать. Но Туре не хотел участвовать во всем этом, потому отрядов Бьельке здесь нет.
Йоханссон усмехнулся. Он не знал, специально Норденфальк говорил это или просто нечаянно сболтнул, но он только что выдал шпиону Стуре и Бонде важную информацию – Бьельке открыто не ввязался в конфликт.
-Ах вот оно как, – протянул Йоханссон. –Неужто ты за ум взялся и отговорил его?
-У Туре есть своя голова на плечах! –огрызнулся Кристиан.
-Кто бы сомневался! И работает эта голова только для его собственной пользы....
-И что с того? А ты ничего не делаешь для своей собственной пользы?
-Я делаю все для пользы короля!
Кристиан в бешенстве схватил охотника за грудки, прижав к ближайшему дереву
-Так ты натравил собаку на Анну ради короля?
-Гляди-ка, ты ее и правда любишь? – недоуменно протянул Пер, но быстро собрался. – И я не жалею об этом. Посмотри, что творится кругом! Из ближних деревень народ разбежался от страху, мужчины собираются, чтобы оказать сопротивление и защитить свои дома от этих мародеров, которых ты привел сюда.
Кристиану нечего было сказать на эти упреки, он отпустил Йоханссона и отошел на пару шагов, отвернувшись.
-Уходи. – глухо сказал он Перу, – им я скажу, что прирезал тебя.
Но Йоханссон не торопился уходить.
-Нет, это ты уходи отсюда. Иначе тебя самого совесть замучает, не спасут тебя никакие богатства. И раскрасавица твоя тебя не спасет.
Он прекрасно понимал, что топчется по самой кровоточащей ране Норденфалька и тот не выдержал, заорав:
-Да убирайся же ты наконец, а то я и правда тебя прирежу!
Йоханссон наконец понял, что Норденфальк не будет перед ним рассыпаться в сожалениях и нехотя скрылся в лесу. Но взывал он к совести Кристиана не напрасно. Тот вернулся к отряду сам не свой, был молчалив, хотя не вызвал этим никаких подозрений – весь поход он разговаривал мало. Норденфальк боролся со своей совестью как мог, но проиграл. Весь путь назад он обдумывал, что ему делать и кажется все же нашел выход. Эрик Карлссон знал, что собирается ополчение, но надеялся, что крестьянское ополчение – это не коронные войска и он сможет легко их опрокинуть. Потому шел дальше, к Хедемуре. В один из вечеров Норденфальк взял только трех своих людей из отряда Бьельке и отправился якобы в свое поместье навестить отца и заодно переубедить его не сопротивляться Карлссону. Это выглядело вполне логичным и ни у кого никаких сомнений не появилось. Кристиан и правда отправился домой, к отцу, но намерения у него были совсем другие.