Он подъехал к усадьбе, когда уже спускались январские сумерки. Было видно, что половина домочадцев разбежалась, но некоторые остались и они-то удивленно и приветствовали молодого господина, который видимо стал большим начальником, так как разодет был в подбитый бархатом бобровый плащ, носил тонкой работы кольчугу и полулаты, а еще красовался с золотой рыцарской цепью с каким-то орденом. Обуреваемый сумбурными чувствами Кристиан вошел в сени родного дома, толкнул тяжелую дубовую дверь покоя и очутился внутри дома. В комнате, освещаемой очагом и несколькими свечами сидел его отец, мать и молодая девушка в которой Кристиан узнал Бригитту.
-Благослови меня, отец, – склонив голову произнес Кристиан.
Удивленный его появлением Йохан Нильссон привстал:
-Это ты, Кристиан Йоханссон? Значит, правду говорили, что ты пришел вместе с этой напастью?
Мать, кинувшаяся было к сыну, застыла на полдороге.
Кристиан сделал несколько шагов вперед и встал перед отцом.
-Да, я это я, отец, и напасть эта – одна из причин, по которой я к тебе приехал. – он повернулся к матери, которая заключила его в объятия, поцеловал ее и наконец обратил внимание на Бригитту – Здравствуй, Бригитта.
-На что я должен тебя благославить? – недовольно хмыкнул Йохан, – Все, что ты хочешь сделать, моего благословения не требует, да и не спрашивал ты его, когда когда решил повернуть свою жизнь вспять.
-Погоди, отец, – перебил его Кристиан, – выслушай меня, может и дашь свое благословение. Но я хочу поговорить с тобой наедине.
Кристиан сделал верный расчет на то, что его отец если даже не примкнул к ополчению в силу преклонного возраста и здоровья, то прекрасно знает, кто его возглавляет и держит с ним связь. Он хотел выдать все планы Карлссона ополчению, потому как совесть его не позволяла ему более потакать грабежам и разбоям, творимым на родной земле. Но сам он хотел сохранить хотя бы видимость своей верности Туре, потому что потерять, то, что обрел не мог и не хотел. Потому он и надеялся на разговор с отцом наедине.
Бригитта встала и подошла к своему бывшему жениху. Она долго разглядывала его, то с восхищением, то с горечью, потом спросила:
-Ты вернулся насовсем, Кристиан? Или ты пришел сказать, что я больше не твоя невеста?
-Нет, – глухо ответил тот, – я пришел только поговорить с отцом.
-А я? Неужели ты совсем по мне не соскучился за этот год? – Бригитта попыталась обнять его за шею, но Кристиан расцепил ее руки и всем все стало понятно.
-Так значит правду говорят, что тебе по нраву богатые вдовы! – с обидой воскликнула Бригитта и схватив шубку кинулась на улицу.
Кристиан не был готов столкнуться с ней и чувство вины захватило его. Он кинулся за девушкой на морозный двор, где еще стояли его люди, а также люди Бригитты. Схватив девушку за руку, ему удалось ее остановить.
-Я виноват перед тобой – признался Кристиан, – но я .... Я писал тебе, просил расторгнуть помолвку, разве ты не получала мое письмо?
-Конечно я его получила! Но я не поверила всему этому пока ты сам мне не скажешь! Кристиан, как так получилось? – теперь Бригитта рыдала в голос – Мы же любили друг друга, все было хорошо, почему ты вдруг женишься на другой? Она тебя купила? Что она может дать тебе? Чем эта ледяная Бьельке тебя прельстила?
Люди во дворе притихли, ожидая ответа Нордефалька. Тот и сам не знал, как объяснить это Бригитте. Как донести до нее, что Анна – это сбывшаяся мечта, что с ней он чувствует себя на вершине мира, что она то лед, то пламя и что он не в силах отказаться от этого? Все это роилось у него в голове, рвалось наружу, но он ответил Бригитте честно:
-Я люблю ее. Действительно люблю.
Бригитта покачала головой, все еще плача.